– Может, все утрясется и ты еще обсудишь эту тему с Марчелло чуть позже, – утешает меня София.
Брат смотрит на нас по очереди.
– Вы обе должны пока остаться здесь. Я все организую, чтобы вывезти тебя из академии. У двери поставлю пару ребят, и тем не менее никому не открывайте. Никому, слышите?
Он слегка наклоняется, чтобы поймать мой взгляд.
Вывезти? Но я не хочу покидать «Сикуро»! Сколько лет мечтала сюда попасть, и вот наконец я здесь… Черт, даже семестра не прошло! Если убраться отсюда сейчас, потом уже не вернешься…
Я вцепляюсь в рубашку Антонио.
– Пожалуйста, не заставляй меня уезжать! Пожалуйста!
– Кто тебя заставляет? – бурчит он, отрывая мои пальцы от рубашки. – Ты все сделала своими руками.
Я опускаю плечи и в слезах сажусь на пол. София обнимает меня и покачивает, как ребенка. Антонио выходит в коридор, и дверь закрывается.
Валяюсь на полу в жутком отчаянии. Моя жизнь – не самая большая моя забота.
После ухода Антонио мы с Софией почти не разговариваем. Она пытается меня развлечь, однако я тупо смотрю в стену и размышляю – как вышло, что я спустила свою жизнь в унитаз? Всегда думала, что отец или жених могут заставить меня уйти из академии, а в итоге свой уход организовала сама.
Проходит несколько минут, а может – часов, и Антонио возвращается. Врывается в комнату, хлопает дверью, и я подскакиваю, точно солдат, задремавший в карауле.
Брат запускает руки в шевелюру.
– Ты уезжаешь на рассвете.
– Куда? – хмуро спрашиваю я.
– Машина будет ждать у ворот. Отец созвонился с ректором и все утряс.
– Значит, я уезжаю уже сегодня?
Смотрю на Софию, как на мать-заступницу, однако здесь она мне ничем не поможет. Знала, что покинуть «Сикуро» придется, и все же думала: немного времени еще есть, можно все осмыслить…
– Как тебе удалось связаться с отцом? – интересуется София.
Антонио сдвигает брови и уже привычно запускает руку в волосы.
– Помог Габриэле Витале. Я слыхал, что он наладил связь через личный компьютер, вот и воспользовался.
– И он просто так тебе разрешил? – поднимаю брови я.
Что-то невероятное…
– Нет, конечно. Пришлось пообещать ему услугу за услугу, и он может потребовать ответного одолжения в любое время. – Антонио говорит раздраженно – понятно, что винит меня. – По-моему, этот парень опаснее, чем мы думали.
– Прости… – всхлипываю я.
Знаю, брат терпеть не может быть чьим-то должником, особенно когда дело касается другой семьи.
– Ладно уж, – бормочет он сквозь стиснутые зубы. – Ложись в мою кровать, я разбужу перед выходом.
– Вряд ли я смогу заснуть.
В голове одна мысль: найти Марчелло, поговорить с ним. Неужели я больше никогда не окажусь в его объятиях? Неужели никогда не увижу его самоуверенную улыбку, когда он меня раздевает, готовясь хорошенько трахнуть? Потерять Марчелло Косту… Наверное, теперь глаза мои всегда будут на мокром месте.
Ложусь в кровать, и София устраивается рядом. Кладет мою голову себе на колени, приговаривает – мол, все наладится. Я слышу, как они перешептываются с Антонио, и под их шепот засыпаю.
– Мира, вставай.
Я вскакиваю в кровати. Антонио стоит рядом, весь в черном.
– Провожу тебя, – говорит он. – Машина, должно быть, уже на месте. Тебя отвезут на аэродром, там ждет самолет отца. Аэродром не тот, где мы приземлились, когда приехали в академию. Отец решил выбрать другой – вдруг Коста устроят нам засаду. Наверняка догадались, что мы попытаемся выдернуть тебя отсюда и спрятать от Марчелло.
Упоминание его имени для меня – все равно что свист меча, отсекающего руку.
Я тупо киваю. Невозможно поверить, как изменилась моя жизнь за какие-то двенадцать часов…
– Как быть с вещами?
– На шмотки забей, – бурчит Антонио. – София все упакует и перешлет домой.
Оборачиваюсь к подруге, стоящей с заплаканным лицом. Мы заключаем друг друга в крепкие объятия и рыдаем. За спиной тяжко вздыхает Антонио.
Я отстраняюсь и вытираю мокрые щеки.
– Только попробуй меня забыть!
– Буду звонить тебе каждое воскресенье, – обещает София, и мы снова обнимаемся.
– Мира, нам пора, – напоминает брат и берет меня за руку.
Я безвольно бреду за ним, бросив прощальный взгляд на подружку, и выхожу в коридор.
Покинув общежитие, иду по территории кампуса, словно в тумане. Вокруг ни души – еще рано. Нас сопровождают два приятеля Антонио. Вряд ли о моем проступке кому-то известно – скорее всего, ни Коста, ни Ла Роса не хотят выносить сор из избы.
Мы молча продвигаемся по извилистой длинной дорожке, ведущей к воротам. Уже издалека вижу стоящий с той стороны внедорожник с затемненными стеклами. Охрана, видимо, предупреждена – при нашем приближении ворота медленно открываются, однако из сторожки никто не выходит.
Антонио останавливается на границе между «Сикуро» и внешним миром.
– Постарайся не слишком переживать. Мы с отцом во всем разберемся.
Я хмурюсь. Понятно, речь о том, чтобы сохранить мне жизнь. Вероятно, только меня беспокоит, что чувствует Марчелло из-за моего предательства. Ни Антонио, ни отец в жизни не поймут, как можно в такой ситуации переживать за другого человека. И снова прав Марчелло: нет во мне качеств, за счет которых можно выжить в мире мафии.
