Мы завершаем разговор, и я сажусь на большой, торчащий из земли камень. Только сейчас понимаю, что весь перепачкан кровью Мирабеллы – руки, рубашка, штаны… Перед моим мысленным взором прокручиваются те несколько месяцев, что мы провели вместе, будто больше нам встретиться уже не суждено. Она доказала готовность стать моим равноправным партнером – теперь надо только выжить.
Солнце уходит за горизонт, и я остаюсь наедине с мрачными мыслями. Вскоре из сарая выходит жена врача, а затем и он сам. Я вглядываюсь в их лица – все кончилось хорошо или?..
– Твоя подруга потеряла много крови, пришлось сделать переливание. Мы ее прооперировали – ей повезло, что пуля не задела жизненно важных органов. Дюйм вправо или влево – и исход был бы печальным. Она скоро очнется. Наверняка ей будет приятно тебя видеть. – Он протягивает мне руку и поднимает с камня. – Я вернусь немного попозже, проверю, как состояние.
– Спасибо вам… – сжимаю я его руку. – Ваши услуги будут оплачены.
– Мистер Аккарди уже обо всем позаботился, – отмахивается врач.
Ого, Данте-то молодцом! Интересно, что это значит? Ладно, сейчас не до него.
Я вхожу в дверь сарая, надеясь, что Мирабелла вот-вот придет в себя. Пусть она просто вернется…
С трудом приоткрываю глаза и первым делом вижу крышу сарая. Пытаюсь пошевелить рукой, и кожу на ней неприятно тянет. Встревожившись, делаю еще попытку, и руку пронзает боль.
– Мирабелла, детка… Ты очнулась?
Услышав знакомый голос, расслабляюсь. Я в безопасности, хотя и не знаю, где нахожусь. Передо мной возникает лицо Марчелло. Его глаза внимательны и полны тревоги, под ними синяки. Выглядит он изможденным, будто чувствует себя так же паршиво, как и я.
– Где мы? – хрипло спрашиваю я.
В горле першит, во рту страшная сухость.
Он нежно откидывает волосы с моего лба и усмехается.
– Хороший вопрос… Если честно, я и сам не знаю. – Наверное, в моем взгляде сквозит удивление, потому что он тут же добавляет: – Тебя подстрелили.
Растерянно моргаю, а потом вдруг в голове всплывают все сегодняшние события. Его дядя, Лоренцо, самолет, пистолет, который я вытащила из-за пояса Марчелло…
– Я его убила?
Он кивает, улыбается и целует меня в лоб.
– Попала прямо в сердце.
Теперь улыбаюсь я. Ублюдок заслужил эту пулю.
– И еще ты спасла мне жизнь, – продолжает Марчелло, не отрывая от меня темных, исполненных странной решимости глаз. – Если у меня и были сомнения в твоих чувствах, теперь их точно нет.
Пытаюсь поднять руку, дотронуться до его лица, но морщусь – кожу по-прежнему тянет. Наверное, капельница?
– Расслабься, – шепчет Марчелло, касаясь кончиков моих пальцев. – Прости, что я так среагировал, когда ты рассказала правду.
Его глаза ярко блестят – а может, мне только так кажется, меня ведь по уши накачали обезболивающими.
– Конечно, у тебя был шок. Естественно, ты засомневался в моей преданности, задумался, можно ли мне доверять.
– Ничего подобного! – резко возражает Марчелло. – Я повел себя отвратительно! Клянусь жизнью – никогда больше так с тобой не поступлю.
Я медленно киваю. Марчелло говорит искренне.
– Я люблю тебя, Мирабелла! Жду не дождусь, когда ты станешь моей женой. А еще больше хочу, чтобы мы были равноправны в браке.
Я делаю долгий облегченный выдох, и аппаратура, к которой меня подключили, тут же реагирует – раздается резкий звуковой сигнал. Марчелло в панике распахивает глаза, однако я вновь набираю воздух в легкие, и машина успокаивается.
– Я тебя тоже люблю…
Теперь он облегченно вздыхает – надеюсь, мне не кажется – и целует меня в висок.
– Что значит равноправны? – уточняю я.
Марчелло присаживается на край кровати и берет меня за руку.
– Это значит, что я не собираюсь прятать тебя в доме. Ты станешь участвовать в бизнесе, когда и как захочешь. Выбор всегда будет за тобой.
По моему лицу скатывается слезинка. Вот чего я всегда желала – свободы выбора.
– Ты уверен?
– Как никогда и ни в чем, – кивает он. – Ты ничем не уступишь любому из мужчин нашей организации, а возможно, способна и на большее.
Мою грудь распирает от гордости.
– Поцелуешь меня?
Он хмыкает, склоняется над кроватью, и наши губы соприкасаются – жаль, что совсем ненадолго.
– Люблю тебя… – шепчу я.
– Не забывай об этих словах, когда я снова тебя рассержу, – подмигивает Марчелло.
В этот миг я окончательно осознаю: все будет хорошо. Когда мы только познакомились – были непримиримыми врагами, а теперь стали равными партнерами.
Через месяц я поправляюсь настолько, что готова вернуться в академию, хотя уговорить отца отпустить меня оказалось непросто. После произошедшего он больше не желает терять дочь из виду. Я восстанавливалась от ранения дома, и родители позволили Марчелло погостить у нас, помочь мне прийти в себя. Отец имел с ним разговор, и оба решили нигде не упоминать о моем невольном участии в подрыве машины Сэма Косты. По их мнению, этот грех был смыт кровью, когда я прикрыла Марчелло от выстрела Джоуи.
