— Вместе ремонт сделаем, — продолжила соблазнять я. — У меня даже стройматериалы для этого закуплены, в том самом доме и лежат. Так руки и не дошли довести ремонт до конца.
— Ладно. Похоже, опять моя Судьба меня гонит… Пусть будет так.
Я не слишком-то поняла, его бормотание про Судьбу. Ремтон её частенько поминал, тот ещё фаталист. Но его согласию обрадовалась. Мне с Ремом требовалось окончательно расстаться, пока мой животик не стал заметным. Так будет лучше. Отчего-то, я абсолютно была в этом уверена.
Ремтон.
И снова моя Судьба согнала меня с насиженного места. А ведь я совсем неплохо устроился. Приятная во всех отношениях женщина рядом, без вздорных капризов, чувственная, умная. Я за неё Судьбу не уставал благодарить. Видно плохо усердствовал. Эта зануда снова от меня чего-то желает. И куда вскоре забросит? То, что в этом сельском домике, наспех отремонтированном, и ставшим вполне себе уютным, я надолго не задержусь, сомнений у меня не было.
Так всё и случилось. Посреди ночи я проснулся от дикой боли. А потом такое отчаянье навалилось, что я еле сполз с кровати.
Учитель в беде! Это его боль и его отчаянье. Мысль об этом скрутила меня в тугую пружину, вывернула наизнанку. Я рвал ткани миров, забыв об осторожности, и в свой ввалился на последнем издыхании, держась на одном упрямстве, ориентируясь на амулет — маячок, в котором учитель некогда заключил по капле нашей с ним крови. Ни он, ни я никогда не снимали эти парные амулеты, способные указать нам дорогу друг к другу.
Мне просто невероятно повезло. Я очутился в спальне Майя в его покоях в замке-интернате. Вокруг ни одной живой души. Что, учитывая мои нелады с законом империи, совсем даже не плохо. А высокий магический фон вокруг спасёт от излишнего любопытства, вряд ли кто-то определит, что на территории замка случилось несанкционированное проникновение из другого мира. Маги-недоучки здесь регулярно практикуются и в этом умении тоже.
В себя приходил долго. Даже тревога об учителе, который исчез, намеренно или нет, оставив в комнате свой амулет, не смогла меня поднять с пола, на котором я пролежал, наверно, сутки, то приходя в сознание, то снова погружаясь в небытие.
На рассвете следующего дня, я, наконец, смог подняться и осмотреться. Впрочем, прояснить ситуацию мне это не помогло. И тогда я отыскал тайник, месторасположение которого Май показал мне под предлогом необходимости вытереть в нём пыль. Делая вид, что бахвалится, и при этом пытливо заглядывая мне в глаза, Майлин рассказал о свойствах созданных им безделушек. Уколов мой палец, он измазал амулеты моей кровью и что-то ещё, непонятное для меня, сотворил над ними, а потом заявил, что теперь я могу взять их в руки, а то мало ли, испортится ценная вещь от моего неловкого прикосновения. Я уже тогда знал о привязке амулетов кровью, без которой ими невозможно воспользоваться. И догадался, что эти созданы учителем для меня.
Из тайника я достал отводящий глаза перстенёк. Одел на палец и стал практически невидим. Точнее, видеть-то меня видели, но остановить на мне своё внимание, осознать, кто это тут маячит, ни у кого бы не получилось.
С перстеньком на руке прогулялся по интернату. Стащил с кухни немного съестного, послушал, о чём говорят будущие маги и их наставники.
К вечеру я уже понимал, что произошло. Нашлась светлая голова в империи, сообразившая почувствовать связь между пропавшим слугой наставника Онура и неучтённым магом, умеющим ходить по мирам, за которым так безуспешно вот уже несколько лет гоняются императорские ищейки. И не нужно доказательств. Достаточно подозрения и прямого вопроса. Майлин сам всё расскажет. Уже рассказал. До казни чуть больше суток осталось. И это ему отсрочку дали, чтобы подольше помучился.
Учитель, я тебя подставил, а ты снова обо мне позаботился. Знал, что почувствую твою боль. Понимал, что вернусь, и решил обезопасить, оставив маячок в самой безопасной для меня точке перехода.
Но у меня ещё есть время, чтобы тебя вытащить. Не знаю как, но я смогу. Справлюсь или погибну. Всё равно ведь не смогу с этим грузом жить.
ЧАСТЬ 2 Бегство наследницы.
Лоттария.
-Нет, отец! Нет! Ты не можешь так со мной поступить, — мой отчаянный крик разорвал тягостную тишину.
Холодная усмешка на тонких губах и презрительный взгляд мне в ответ.
Может. Он может всё. Кто запретит императору? Посмеет ему возразить? Его воля- закон. И Лейтон, мой любимый, единственный Лей, свет моей души, её счастье и радость, он тоже во власти моего безжалостного отца, который, узнав о нашей с Леем связи, брезгливо скривился и приказал моему мужчине умереть.
Осознав неизбежность приговора, я пошатнулась, но император не позволил мне упасть.
— Тише, моя девочка, тебе следует бережнее к себе относиться. Ну, хочешь, подарю его тебе на сутки, проститься? На эти сутки маг Лейтон в полной твоей власти, дочь, — в голосе императора звучало пропитанное ядом самолюбование.- Но на рассвете следующего за этим дня, твоё сердце, маг, должно остановиться.
— Да, мой император.
— Отец!
