- А потом, — справившись с собой, продолжил Лейтон, — вы вернёте принцессу и её ребёнка в империю. Благополучно доставив их в главный храм к алтарному камню, вы исполните свою клятву и сможете и дальше жить так, как вам заблагорассудится.
Я задумался. Нет, не о том, стоит ли соглашаться. Сейчас меня больше интересовало, разве может маг, подобным образом пойти против своего господина?
- Как вам это удаётся? Император явно не в курсе вашей затеи. Он же уничтожит вас? — попытался я прояснить напрягающее меня обстоятельство.
— Уже уничтожил, — болезненная гримаса исказила лицо мага.
Но больше ничего объяснить мне Лейтон не пожелал.
— У нас мало времени, — предупредила меня принцесса. — Мне нужно успеть встретиться с Майлином Онуром до того, как за ним придёт палач. Вы согласны поклясться, принимая на себя предложенное?
Слова принцессы заставили меня встрепенуться и занервничать.
Разумеется, я был согласен на всё, что поможет мне спасти Майя. А ещё я отчётливо понимал, что не случайно пришла ко мне принцесса. Её привела Судьба, к пожеланиям которой я всегда внимательно прислушивался.
Хотя, существовала вероятность, что таким изощрённым способом меня пытаются заманит в ловушку. Именно об этом я подумал, услышав дерзкий план, предложенный мне магом.
Но я ведь, всё равно, собирался рискнуть. А из всех вариантов, приходивших мне в голову, предложение принцессы оказалось наиболее разумным и выполнимым.
Лоттария.
До рассвета осталось так мало времени. Я теснее прижалась к Лею, отчаянно желая удержать его подле себя навсегда. Но у нашего «вместе» осталось чуть больше часа. А потом…
— Я хочу остаться с тобой до последней отпущенной нам минуты, — вырвалось у меня.
— Нет, — тут же откликнулся Лей.
Его голос был удивительно спокойным. От, ещё недавно бушевавших в нем эмоций, не осталось и следа.
— Я сам верну тебя в комнату Онура в интернате.
— Обещаю, я ему отомщу!
— Не нужно мести, Ария. Пообещай мне просто быть! Жить, растить нашего ребёнка. И быть счастливой.
— Счастливой? — усмехнулась я, глотая слёзы.
— Когда придёт время, пожалуйста вспомни, что я этого хотел.
— Лей, ты о чём сейчас говоришь?!
— Время, — заспешил Лейтон, ничего не собираясь объяснять. — Нам пора, Ари.
Я молча кивнула, поднимаясь с кровати.
Быстро собралась. В голове, не способной воспринимать происходящее, путались мысли. Крепко прижатая к мужской груди, я прикрыла глаза. Поцелуй Лея полностью поглотил моё сознание, а когда я пришла в себя, то оказалась уже не в своих покоях, а в спальне мага Онура. Я была одна. И мне следовало затаиться и ждать, пока за мной не явится мой спаситель.
Майлин.
Шаги за дверью. Они были чёткими, уверенными, тяжёлыми. И неотвратимо приближались, как и моя незавидная участь. За окном занимался рассвет, возможно последний для меня.
Императорский палач был равнодушен и немногословен.
— Пора, — вот и всё, что я услышал от него.
Идя по коридору, я старался вообще ни о чём не думать. Маги-менталисты ничего не вытащат из моей головы. Прятать свои мысли я умел в совершенстве. Научился, оберегая Ремтона, и не только от других, но и от самого себя.
Казнь императорского мага — не развлечение для черни. Это потеха для глаз государя и назидание для наделённых даром.
Лица осенённых, собранных в огромном зале, посреди которого стоял ожидающий меня куб, были сосредоточены и бледны.
Палач подвёл меня к небольшому, мерцающему гранями кубу.
— Ты можешь сам определить его размер, — усмехнулся император, цепкий взгляд которого впился в меня, желая насытиться моим страхом. Предсмертные эмоции очень сильны, похоже, что ужас казнённых горячил холодную кровь венценосного негодяя.
Я не стал его разочаровывать. Позволив своим переживаниям стать заметными для всех присутствующих, я повернулся к палачу.
— Пусть будет предельно возможным.
Легкий взмах руки, палач обладал способностью влиять на структуру предметов, и куб стал медленно расширяться, увеличиваясь в размерах. Потом одна из его боковых граней исчезла. Твердая рука палача втолкнула меня во внутрь куба, целостность которого тут же восстановилась, а стенки начали медленно и неотвратимо сдвигаться.
Наблюдать подобную казнь мне уже приходилось. И я знал, что сейчас произойдёт. В зависимости от моего выбора, предпочту я лечь, сесть или стоять, палач сузит стенки куба до размеров моего тела, только верхняя грань куба останется на изначальной высоте. А потом начнёт опускаться и она, пока всей тяжестью своей не ляжет на дно, погребая под собой осуждённого.
В этот раз опустить верхнюю плиту куба император намеревался сам. Для этого имелся специальный амулет, настроенный на кровь государя. Сделать он это мог и очень быстро, и совсем медленно.
В моём случае, из-за запрета на лёгкую смерть, можно было надеяться, что спешить император не станет.
