С Ремом у нас с этим не сложилось. Была взаимная симпатия, мы дарили друг другу чувственное удовольствие. Да, с моей стороны имела место влюблённость, женщины, ведь, эмоционально гораздо глубже привязываются к своим сексуальным партнёрам. Потребность любить заставляет нас думать, а не этот ли — тот самый, единственный? И самообмана мы не гнушаемся, часто подолгу не желая расставаться со своими иллюзиями.
Но я человек трезвомыслящий. Самообманом не занимаюсь. И как бы мне ни было хорошо рядом с Ремом, моей влюблённости так и не довелось перерасти во всепоглощающее глубокое чувство. Может времени ей не хватило? А может, человек был не тот?
Ребёнок. Скоро о его существовании станет всем известно. Начнутся шушуканья и пересуды. Ну, я давно уже самодостаточная и в меру независимая особа, чтобы обращать на это внимание. Справлюсь. Я даже от Рема, случись нам ещё пересечься, скрывать правду не буду. О помощи просить не собираюсь. Но и мешать ему, если Ремтон захочет видеться с ребёнком, правильным не считаю.
Я же сама поспособствовала тому, чтобы Рем исчез из моей жизни. И нет, я о том не жалею. И уже не так сильно нуждаюсь в его присутствии, как первое время после нашего расставания. Сейчас мне, просто, требовалось знать, что с Ремом всё хорошо. Он, по-прежнему, оставался для меня близким, дорогим мне человеком, отцом моего ещё не рождённого ребёнка, но уже не был безумно желанным мужчиной. И я осознавала, что не люблю его так, как мечтает полюбить каждая женщина. Очень хочется верить, что не зря гонюсь за журавлём в небе, не напрасно отказалась от симпатичной синицы в руках.
Мысли, мысли… Устала я от самокопания. Что сделано, то сделано. Пора ложиться спать.
— Где же ты, Ремтон, мать твою! Что с тобою опять приключилось? — воскликнула я сердито, поднимаясь со стула.
И тут посреди комнаты воздух словно сгустился, замерцал искорками, и, из образовавшегося марева, вывалился Рем. А вслед за ним, появились ещё какие-то, странно одетые, люди. От неожиданности я вскрикнула. А Ремтон, скользнув по мне ничего не видящим взглядом, стал медленно оседать на пол. Выглядел он ничуть не лучше, чем в прошлый раз, когда я обнаружила его в состоянии полутрупа у порога своей квартиры.
Не обращая внимания на спутников Рема, я бросилась к своей пропаже. Тормошила, звала, приказывая открыть глаза, обзывала бестолочью, сама, при этом, плохо соображая и не понимая, чему, собственно, стала нечаянным свидетелем.
Через пару минут меня мягко, но настойчиво оторвали от, не спешащего приходить в сознание, Ремтона.
— Он сильно истощен, переход забрал у него больше, чем Ремтон мог себе позволить, — негромкий спокойный голос, удерживающего меня мужчины, заставил непроизвольно напрячься.
Отстранившись, я попыталась освободиться от его рук на своих плечах.
— Вы кто? Откуда?…Что это было? — мой срывающийся голос дрожал запоздалым испугом.
Мужчина отпустил меня и, сделав шаг назад, стал рядом с застывшей в неподвижности девушкой.
— Вижу, вы знакомы с Ремтоном, — пристально рассматривая меня, задумчиво произнёс он, словно взвешивая, решая, что именно мне стоит говорить и объяснять.
Я повела плечами, на мой взгляд, это было очевидно.
— Он рассказывал вам о себе? Кто он? Откуда? — продолжал допытываться у меня мужчина, чей взгляд и голос невероятно напрягали меня, подавляя не понятной мне силой, перед которой, невольно, хотелось склониться. Бред какой-то!
Собрав волю в кулак, я приказала себе не зависать и не прогибаться.
— Кто вы? — стараясь говорить спокойно, попыталась добиться ответа на интересовавший меня вопрос.
— Извините мне мою неучтивость, — легкий вздох моего собеседника сопровождал его полупоклон в мою сторону.- Позвольте представиться. Мою спутницу зовут Лоттария. Моё имя Майлин.
— Катерина, — произнесла машинально, думая о том, что разговариваю, возможно, с собственным глюком, настолько невероятным казался мне этот мужчина. Но Рем, он ведь лежит сейчас на полу, хоть и очень бледный, но вполне реальный.
— Его нужно перенести на кровать, — засуетилась я, снова бросаясь к Ремтону.
— Я сам, — отстранив меня, мужчина поднял Рема с пола.
Идя за мной, он отнес его в спальню и осторожно положил на, мгновенно расстеленную мною, постель.
— Ещё бы раздеть, — подумала я вслух.
— Конечно, сейчас я его раздену, — согласился со мной Майлин, вот уж странное имя, никогда такого не слышала.
— Если вас не затруднит, милая барышня, я просил бы вас вскипятить воду. Немного. Нужно напоить Ремтона отваром.
— В прошлый раз ему капельница помогла, — зачем-то сказала я.
Мне показалось, что меня не поняли. Но Майлин промолчал. И я пошла на кухню, всё ещё плохо осознавая происходящее, но охотно отдавая инициативу по спасению Рема в руки его старшего товарища, который явно знал, что следует делать.
Майлин
