Его грудь содрогалась, когда он пытался объяснить, а потом он отстранился и покачал головой, будто ему стыдно. Он начал говорить и не мог остановиться. Он сказал, что я был прав, но он меня не слушал, а еще думал, что я умер, и был таким злым, уставшим и перегруженным заботами. Последние недели выдались тяжелыми – каждый день кто-то умирал, приходилось копать могилы в оранжерее, охотиться, чтобы прокормить всех, пробираться в город за лекарствами, с риском быть пойманными, и не знать, как вернуть Лидию и Нэша.
– И Джалейн… – Он задохнулся. – Если бы я не вернул ее на биржу. Если бы я… – Он сполз по стене на пол, сжимая голову и всхлипывая. – Я не могу забыть, как она падала.
Я закрыл глаза, пытаясь отгородиться от ужаса этого образа. Рыдания Ганнера заполняли меня, словно это плакал я сам. Я опустился на пол рядом с ним, и он рассказал, что, когда они нашли Кази, он отгородился от всего, что она говорила. Не хотел слушать. Хотел только отомстить.
– Я ошибался, Джейс. И знаю, что десять таких, как я, не стоят одной ее, но я бы обменял свою жизнь на ее, если бы мог.
– Знаю, – ответил я. – Мне тоже жаль, брат. – Он был не единственным, кто нес груз вины, и не единственным, кто совершал ошибки. Прая права. Я позволил ненависти управлять собой. Ганнер судил слишком быстро. Но и я тоже.
Он вытер лицо и посмотрел на меня. Его глаза были широко раскрыты, и он выглядел слегка ошарашенным.
– У меня есть идея, – сказал он. – Скорее всего, ничего не получится. Идея безумная, но что нам еще остается?
Безумная? Но ведь у нас больше ничего нет.
– Идея включает шкивы. Они все еще там. – Я понял, что он задумал.
– Но у нас нет веревки.
Его лицо засияло.
– Неправда. У нас хватит веревок, чтобы обвязать Хеллсмаус дважды. Они в кладовой.
Я откинулся на стену, мысли кружились в голове. Безумие.
Должно сработать.
Именно это мы и сделаем.
Я знал ответ на загадку Кази. И на свою.
Мы думали, что они ушли. Мы думали, здесь безопасно.
Но всегда приходят новые падальщики. Миандра пошла в лес за травами, и они забрали ее. Они не хотят ее возвращать. Теперь она кричит у ворот вместе с ними. Зовет нас. Теперь она одна из них. Но это не так. Я видел, как она оглядывается на меня через плечо. Видел ее глаза. Она спрашивает, когда мы придем за ней. Скоро, хочу сказать ей. Когда они явятся в следующий раз, мы будем прятаться в лесу. Ждать. Кто-то говорит, что это невозможно. Падальщики больше нас, и их слишком много. Я отвечаю, что всегда есть способ сделать невозможное возможным. Мы найдем его. Молюсь, чтобы я оказался прав.
Бэнкс ждал в комнате, глядя на огонь с обеспокоенным видом.
– Не знаю, что он задумал, но уверен, тебе это не понравится. Я дам тебе небольшой совет. Скажи ему то, что он хочет знать. Ты все равно это сделаешь. Избавь себя от страданий.
– Отпусти меня, Бэнкс. Твоя судьба предрешена. В конце концов он убьет тебя. Он не доверяет тебе. Это лишь вопрос времени, когда для тебя все закончится. – Мой голос звучал спокойно, но внутри меня царил хаос. Разум перескакивал с одной мысли на другую, отчаянно ища выход. Возможно, именно так и происходит, когда мы близки к смерти. Мы перестаем мыслить рационально, и наш ум борется в поисках травинки, которая могла бы удержать нас от падения в пропасть.
Бэнкс повернулся ко мне и рассмеялся.
– Монтегю нуждается во мне больше, чем я в нем. Ты хоть представляешь, сколько у меня власти? Больше, чем я когда-либо мечтал. Когда я был капитаном в Морригане, то думал, что однажды буду командовать форпостом. Звание полковника было пределом моих чаяний. Теперь я генерал и командую самой мощной армией на континенте. А это пока лишь пятьсот человек. Вот что поразительно. И скоро мы пополним наш запас прекрасным оружием.
Прекрасным? Какой сумасшедший назовет оружие прекрасным?
Он продолжал, поглощенный своими мыслями.
– Сейчас мы разрабатываем баллисту, которая сможет поражать цели за много миль. Каждое королевство будет… – Он улыбнулся и пожал плечами. – Скажем так, мы станем центром вселенной. Никто не заставит меня отказаться от подобной власти, особенно такая, как ты. У меня есть планы, о которых Монтегю даже не задумывался.
