Клятва воров полностью

Она посмотрела на меня, ее разочарование исчезло, а на лице появилось беспокойство. Я знал, что прошу многого. Она закрыла глаза и кивнула, подбадривая себя, а затем повернулась к Пакстону.

– Пойдем, гений, – сказала она, и они ушли, чтобы продолжить завязывать узлы.

Мы все умрем.

Возможно, впервые я действительно смог понять историю прошлых поколений, которую изучал и переписывал, и отчаяние Грейсона Белленджера, когда он вооружал свою семью палками.

Может, я наконец понял, что история не просто написана на стенах и в книгах, а создана тысячей ежедневных решений, некоторые из них неправильные, другие – правильные, а некоторые просто нужно принять, потому что время уходит. Ждать, пока кто-то другой напишет твою историю, – не лучший способ жить. Иногда это лишь способ умереть.

Я прошел через оранжерею и остановился, чтобы посмотреть на один из готовых плащей, черный снаружи и цветной внутри.

Идеальная ложь.

«Хорошо, вот тебе, патри. Слушай внимательно».

Я увидел, что Кази смотрит на меня исподлобья. Ее ухмылку. Поджатые губы. Напряженную линию между бровями. Ее голос. Я ясно представлял себе все это.

Тень.

Обман зрения.

Именно этим я стану. Станем мы все.

Монтегю сидел на краю кровати и смотрел на меня сверху вниз.

– Его там не было, – прошептал он.

Прошло несколько часов. Я уже ослабела и дрожала от жара. Меня перенесли на кровать, но моя шея оставалась закованной в цепи. Они не стали связывать мне руки и ноги. Лекарь занимался перевязыванием моих ран. Один укус на предплечье, другой на бедре – боль была невыносимой. Возле двери стояли Бэнкс, Зейн и Гарвин. Они только что вернулись из павильона.

Каждое слово я произносила с усилием, напряженно и неловко.

– Там темно, – задыхалась я. – Клянусь, пузырек там. Если только один из них не забрал его.

Монтегю убрал прядь волос с моей щеки и покачал головой.

– Никто не брал его. Может, когда вернусь через несколько часов, твой язык развяжется.

Я потянула за цепь на шее, мои пальцы отчаянно нащупывали замок. Даже если бы у меня было чем его открыть, руки неконтролируемо дрожали, а потом начались судороги. Каждые несколько минут сильные спазмы почти сводили меня с ума. Комната кружилась, расплывалась, пол покачивался. «Твой язык развяжется».

Я боялась этого. Что, если действительно не смогу больше терпеть? Что, если, потеряв контроль, выскажу все? Отвечу на его вопросы? Расскажу, где Лидия и Нэш? Или где находится другой вход в хранилище? Если признаюсь, что Джейс жив?

Продумай, Кази, продумай, что будешь говорить, независимо от того, насколько сильной станет боль.

Прошли часы. Дни. Недели. Вечность. Я просила их вернуться.

Моя кожа пылала. Горела.

Глаза превратились в угли. Губы прилипли к зубам. Огонь опалил горло.

Железное кольцо на шее раскалилось.

Я не знаю, где они! Не знаю, где… Не знаю! Не…

Я… Я…

Я…

И потом я сломалась.

И рассказала все, что они хотели услышать. Каждое продуманное слово.

Биржа. Конюшни.

Храм.

Даркхом.

Кейвс-Энд.

Я отправляла их в разные места.

Пока слова не исчезли, и осталась только боль.

Зейн внезапно оказался рядом. Мама побежала за палкой, стоящей в углу. Где она? Где это отродье? Секунды, годы, они кружились в тумане. Лицо Зейна прижалось к моему. Теперь тебе никто не поверит. Ты скажешь что угодно, лишь бы спасти свою шкуру. Держи рот на замке, или я убью твою мать. Ты будешь виновата, если она умрет. Ты еще можешь спасти ее. Я моргнула, и он исчез. Исчез. Я сомневалась, был ли он вообще.

Зейн, возвращающийся снова и снова, его губы, касаясь моего уха, нашептывали мои самые худшие кошмары.

Пожалуйста. Вернитесь.

Пожалуйста. Позвольте мне умереть.

Но они не возвращались. И не позволяли умереть.

Одеяло подо мной было мокрым от пота. Холодная жидкость коснулась моих губ. Я снова ощутила свой язык.

Боль отступила. Огонь в горле погас.

Я слышала голоса. Лица маячили передо мной, но я не могла сфокусировать взгляд. Чья-то рука мягко обхватила мою ладонь.