Теперь я чувствовала ее страх. Или, может, это был гнев.
Луна тонкой косой виднелась в небе, дымчато-оранжевая на фоне звезд. Жатвенная луна. Света было недостаточно, чтобы разглядеть нас. Мы стали тенями, деревьями, армией призраков, которые вроде бы и были, но в то же время не существовали.
Мы собрались у основания Каллиопы, самого большого тембриса на окраине города. Его ветви простирались далеко в сторону других тембрисов. Далее шли Эвдора, затем Аканта и Гея. Сестры, как мы их называли.
Стрела Синове взвилась сквозь ночь, затем упала на землю, обогнув одну из самых низких веток. Мы использовали веревку, прикрепленную к ней, чтобы поднять более тяжелую веревку с узлами на тембрис. Шесть из нас поднимались вверх.
Пять дней мы ждали. Объявление пришло только вчера. Я метался по хранилищу как сумасшедший, гадая, почему они медлят. Почему так долго? Это безумие – с нетерпением ждать ее повешения, но я не собирался позволить ей умереть.
Мы будем на месте, когда взойдет солнце.
Солдаты на крышах будут высматривать опасность внизу, в то время как им нужно смотреть вверх.
Сегодня ночью я проснулась. Или, может, это был сон. Но мои глаза, казалось, открылись. Комната оставалась черной, как самая глубокая, самая темная пропасть в мире, и я падала в нее, в пропасть, у которой не было дна, но через чердачное окно пробивался свет, самый яркий свет, который когда-либо видела.
Я наблюдала за сверкающей галактикой, проплывающей за маленьким окном. От самой низкой звезды на горизонте до самой высокой в небесах. Некоторые из них были лошадьми, мчащимися по небу. «
– Знаю, Джейс, – отвечала я. – Знаю.
Рука грубо погладила мое лицо.
Еще больше жидкости попало в рот. Я задыхалась.
Больше холодной жидкости. Снова кашель, удушье, но дрожь прекращалась.
Размытые формы становились людьми. Теми же самыми людьми.
– Это твой последний шанс спастись, солдат. Отдай его нам. Белленджеры предали тебя. Мы знаем, что есть другой вход. Туда ты направлялась, когда тебя поймали. Скажи нам, где он.
Монтегю схватил меня за руки и потряс.
– Почему? Разве это стоит твоей жизни?
– Клятва. Джейсу.
– Он мертв.
– Для тебя, – сказала я.
– Она бредит, – огрызнулся Бэнкс. – Давайте продолжим.
Дверь захлопнулась. Я оказалась в какой-то тележке. Деревянные доски под моими руками были влажными. Как бы ни старалась сосредоточиться, чувствовала, что соскальзываю, теряю контроль.
Возможно, иногда жизнь, фантазии и семья были совсем не тем, чем хотелось бы. Но я любила и была любима не раз и не два в своей жизни. Я бы не променяла это на все богатства, которые мог предложить Монтегю.
Я натянул перчатки и сжал пальцы. Они должны быть теплыми.
Мы всю ночь ждали рассвета.
Я прокручивал в голове роли всех, помимо собственной, по меньшей мере десятки раз, хотя теперь уже поздно что-то менять.
Все начнется с Мэйсона, Синове и ледохранилища, которое находилось в трех кварталах от площади, за бондарным заводом. Рев толпы будет сигналом.
Большая часть ледохранилища располагалась под землей. Именно там должны храниться боеприпасы. Мэйсону надо взорвать крышу. Затем Синове выпустит залп огненных стрел.
И тогда придет моя очередь действовать.
Уже собралась огромная толпа, почти все в серых и черных плащах. Солдаты со щитами прибывали, выстраиваясь вдоль лестницы на платформу. Появился Зейн. И Гарвин. У Гарвина острое зрение. Но, как и солдаты на крышах, он смотрел вниз.
Никогда не видел Бэнкса. Я все время поглядывал на Пакстона, ожидая подтверждения, что тот прибыл. Тогда казнь была бы неизбежна. Пакстон покачал головой. Еще нет.
