Я не видел ни Праю, ни Рен, ни Титуса. Они заняли позиции на других деревьях, с которых хорошо просматривались крыши. Я едва мог разглядеть Ганнера и Пакстона, которые сидели на одной ветке со мной, их темные плащи, которые с наступлением рассвета мы вывернули наизнанку, стали частью тембрисового полога.
От ожидания у меня заколотилось в груди, и вдруг Пакстон подтолкнул меня.
Из кареты вышел мужчина. На нем был черный мундир, а широкая золотая лента охватывала грудь. Он бодро шагал по лестнице, плащ трепетал позади него. Густые черные волосы зачесаны назад и сверкали почти так же, как золотая лента. Магистрат, ставший генералом. Он оказался моложе, чем я ожидал.
Он занял место на платформе. Ни Кази, ни Монтегю не было видно. Неужели они оба все еще в повозке? Пакстон протянул руку в успокаивающем жесте. Жди.
Бэнкс обратился к толпе и начал зачитывать преступления Кази. Воровство. Попытка убийства. Шпионаж в пользу вендского королевства. И, возможно, самое худшее из всего – нападение на невинных детей.
– Лидия и Нэш Белленджер оправляются от нападения благодаря быстрым действиям короля. – По толпе пробежал ропот, и Бэнкс одобрительно кивнул. Кази все еще не появлялась. Где она? Почему они ждали, чтобы вывести ее? Я посмотрел на Пакстона. Он покачал головой. Так не должно быть. – За преступления против Эйсландии она приговаривается к публичной казни через повешение. Да будет известно всем королевствам, что Эйсландия не потерпит вмешательства иностранных государств и нападений на своих граждан. Король намерен защищать своих подданных любыми средствами.
Бэнкс дал знак стражникам, стоявшим у кареты. Они открыли дверцу, и король вышел. Монтегю. Толпа затихла. Даже с высоты тембриса я мог видеть длинный порез на его лице. Свидетельство попытки убийства. Но заметил не только шрам – Монтегю сильно изменился. Он стал выше, сильнее – его плечи казались шире. Грудь вздымалась от ощущения силы. Это был не тот неумелый фермер, которого я знал. Он уверенно поднимался по лестнице, выглядя старше, чем несколько месяцев назад. Монтегю поднял руку к ожидающей толпе, и раздались одобрительные возгласы. Он остановился на середине лестницы и, казалось, вглядывался в людей. В эту минуту он был на виду, легкая мишень для Синове, возможно, даже для Праи, но мы все еще не знали, где Кази. Я поборол искушение броситься вниз и убить его.
Он встал рядом с Банком, вокруг расположились стражники со щитами. Пот струйками стекал по моему лицу.
Ганнер положил руку мне на ладонь. Я кивнул. Со мной все в порядке.
Монтегю повторил некоторые из обвинений и прибавил новые, не сообщая подробностей, как это делал Бэнкс, но затем добавил:
– Заключенной была предоставлена возможность признаться в предательстве и получить милость короля, но она отказалась, и поэтому судьба этого солдата и шпиона предрешена. – Он подал знак стражникам, стоявшим у закрытой повозки. – Приведите преступницу. Пусть она встретит правосудие.
Они открыли маленькую дверь, и один из мужчин залез внутрь. Казалось, он встретил сопротивление. Сопротивлялась ли Кази? А потом он вытащил ее. Я впервые за несколько недель увидел жену и сразу же понял, что что-то не так.
Она споткнулась, и стражник поймал ее за руку, чтобы она не упала.
Стоявшие по обе стороны от нее охранники помогли ей подняться по ступенькам. С моего местоположения не мог хорошо видеть ее лицо, но она не выглядела раненой, хотя сильно похудела. Ее скулы выделялись сильнее. Они что, морили ее голодом? Я посмотрел на Пакстона и Ганнера. Они кивнули, приготовившись. Монтегю приблизился к Кази, что-то прошептал, а затем грубо схватил ее за лицо. Я не мог сказать, шевелились ли ее губы или нет, но Монтегю сердито отпрянул и приказал увести ее к месту, где ждала петля.
Один из стражников поставил ее на платформу, а другой потянулся через перила и взялся за поручень, чтобы приблизить петлю. Время пришло.
– Повесить! – раздался голос из толпы, который заставил всех присутствующих на площади зареветь.
– Повесить! – Крик эхом разнесся по площади и за ее пределами, по крайней мере дотуда, где ждали Мэйсон и Синове.
Я приготовился, мой ботинок прочно вошел в петлю веревки.
Раздался взрыв. Ошибки быть не могло – это пусковая установка.
Король и Бэнкс пригнулись, солдаты прикрыли их щитами, а охрана на крышах приблизилась к краю с поднятыми пусковыми установками, осматривая улицы. Солдаты на улицах задвигались, оглядываясь, и вдруг, прежде чем они успели перегруппироваться или понять, что происходит, раздался еще один взрыв, потрясший землю. Дома задрожали, и огромный черный шлейф взвился в небо прямо за площадью. Обломки посыпались вниз. Раздались крики, и началась суматоха. Люди бежали, повсюду мелькали солдаты. Казалось, началось нападение, а о Кази на время забыли.
И тогда я прыгнул.
