Клятва воров полностью

– Я боюсь идти одна, – ныла она. – Я слышала вой.

– Отведи ее в лес! – сказал Монтегю охраннику. Губы Лидии задрожали.

Она не двигалась.

– Я тоже хочу, – добавил Нэш, его голос был наполнен таким же отчаянием.

Я вздохнула и взяла Монтегю за руку.

– Она уже взрослеет и поэтому смущается. Может, со мной ей будет спокойнее. Разрешите пойти с ними, чтобы помочь, а потом я отведу их к ручью, чтобы они поискали камни. Это займет их надолго, и нас никто больше не прервет.

Он с досадой втянул воздух сквозь зубы.

– Поторопись, – приказал он. И затем Сломанному Носу: – Не возвращай их обратно, пока не услышишь мой приказ. Ты понял?

Сломанный Нос кивнул, не выдавая своих эмоций, но я подумала, что в нем кипит обида, что ему поручили такую работу. Я была рада, что сегодня за детьми наблюдал не Бесшейный. С ним было бы сложнее.

Мы быстро ушли, чтобы заняться неотложными делами. Сломанный Нос заворчал, когда мы оказались достаточно далеко от короля, оскорбленный, что ему поручили роль няньки.

– Будь моя воля, я бы давно утопил обоих, как котят. – Его голос звучал серьезно, и если бы король или Бэнкс согласились, не сомневалась, он с радостью бы это сделал. Лидия и Нэш не отреагировали на его замечание, и я задумалась, какие ужасы они переживали каждый день, оставаясь в заложниках у короля, потому что, хотя он и пытался выставить все иначе, сомнений не оставалось – они пленники.

Джейс бы разгневался, но и гордился, как они справились с этой ситуацией, проявив больше силы, чем многие взрослые. Джейс бы…

Мою грудь сдавило. Я решила не говорить им, что они скоро увидят его. Не знала, насколько он поправился, и вообще…

Он может быть мертв.

Я хотела бы, чтобы Пакстон не говорил этих слов.

Мы быстро шли к кустарнику, который рос на пути к кладбищу. Сломанный Нос ждал на другой стороне, чтобы дать Лидии возможность уединиться, но не спускал с меня глаз. Каждая минута была на счету, поэтому Лидия и Нэш быстро закончили свои дела.

Когда мы продолжили путь к высохшему руслу ручья, я попросила охранника замедлить шаг ради детей.

– У тебя есть имя? – спросила я. – Чтобы мне не приходилось постоянно называть тебя стражем?

Он отмахнулся от вопроса, сказав, что имя не имеет значения, но когда я настояла, он, наконец, признался, что его зовут Люциус.

– Как ты сломал нос, Люциус?

– Приклад алебарды, – ответил он, затем улыбнулся. – Но парень, который ей размахивал, пострадал гораздо сильнее.

– Приятно слышать.

Люциус. Полезная деталь. Впереди показался ручей, но вдруг я остановилась, протянув руку, чтобы остановить детей.

– Подожди, – прошептала я. – Что это?

Я указала на гробницу Белленджеров. Дверь приоткрыта.

– Расхитители могил? – сказала я. – Может, сходить за помощью?

Сломанный Нос обиженно нахмурился.

– Для чего, по-твоему, я здесь? Не только, чтобы изображать для них няньку. – Он вытащил меч и осторожно пошел к гробнице. Я приказала детям оставаться на месте и последовала за ним. Когда мы отошли на несколько ярдов, он крикнул в сторону темного входа: – Выходите!

Никто не появился, и он подошел ближе, вытянув шею, чтобы увидеть, какая угроза может ждать внутри, забыв, кто стоит у него за спиной.

Я никогда раньше не убивала таким образом. Всякий раз, когда погружала нож или меч кому-то под ребра, это совершалось в бою – шумном, грязном, отчаянном и быстром. Теперь же все происходило медленно. Наблюдение. Выжидание идеального момента. Мне это не нравилось, но я использовала любую возможность.

Я двигалась спокойно. Только грохотал пульс в ушах.

– Ты что-нибудь видишь? – прошептала я.

– Нет, – ответил он, будто разочарованный, и шагнул внутрь. – Ничего.

По крайней мере, дети не станут свидетелями убийства.

Один шаг. Два. Он обернулся. Я вонзила скальпель в его горло и дернула.

Быстро, бесшумно, точно. Как жонглирование апельсинами. И гораздо надежнее, чем приклад алебарды.

Люциус не мог позвать или поднять меч. Я выхватила оружие из его руки прежде, чем он упал на колени, лицом в землю. Я сомневалась, что он вообще понял, что это я, но теперь точно знала, что он не сможет никого топить – ни детей, ни котят. Я стянула с него плащ, прежде чем тот успел пропитаться кровью, и положила его на центральное надгробие вместе с длинным мечом, кинжалом и ножом, затем подошла к двери и помахала детям.

– Не смотрите, – сказала я, когда они подошли к гробнице. – Он мертв и не может навредить вам.

А потом все перешло из медленного в стремительное движение. Здесь находилось около пятидесяти крипт. Мраморный фасад каждой занимал примерно два квадратных метра. Более половины из них были уже заняты, имена Белленджеров выгравированы на мраморе.

Я опустилась на колени, чтобы оказаться на уровне глаз Лидии и Нэша, и поспешила рассказать им все, что им требовалось знать.

– Завтра к этому времени вы будете в безопасности, в кругу друзей, но следующие несколько часов от вас потребуется огромное мужество, такое, как у патри, и такое, какое есть у вас. Вы понимаете?

Лидия кивнула, ее челюсть сжалась.