Из серого с солнечными просветами неба нескончаемым потоком лил теплый дождь, нагретый в небесной бане. Беспрерывно сигналили сотни мокрых автомобилей, застрявших в одной бесконечной пробке из-за перекрытого военными и полицией центра города. За красной ленточкой на месте террористического акта бродили озабоченные коллеги с зонтами одинакового черного цвета. От остатков большого одноэтажного здания шел густой пар.
– Жертв нет, погиб только бедолага сторож с Филиппин, – сказал ей Стайер, поздоровавшись.
– Господин майор, а вы у нас настоящий оракул. – Бенфика не смогла удержаться от ехидства. – Вчера вы предположили, что «Крылышки» взорвут. Не прошло и десяти часов, как от единственной американской закусочной остались одни стропила.
– Тот, кто приходит к человеку, предсказывающему будущее, отрицает то, с чем пришел посланник, – заметил Стайер.
Шеф был одет во вчерашнюю светлую пару, но она была испачкана грязью так, словно офицер всю ночь ползал по мокрой земле по-пластунски. Зонта у него не было.
– Вы сейчас выглядите как после марш-броска по пересеченной местности, господин майор, – сказала девушка. – От кого убегали ночью?
– А пойдемте, капитан, выпьем чаю? – неожиданно предложил начальник Отдела. – Здесь неподалеку есть кафешка. Там традиционная арабская кухня. Уж ее-то никто никогда не взорвет.
– А как же следствие по горячим следам? – удивилась Бенфика.
– Ребята и без нас тут быстро разберутся. – Он странно и неопределенно махнул рукой. – Все равно никого не найдут.
В душной забегаловке на пять пластиковых столиков они заказали зеленый чай. В карусельных аппаратах для гриля по кругу двигались коричневые курицы. Мальчишка-поваренок мгновенно поставил перед ними по тарелке горячей юшки из требухи, блюдца с майонезом и соленьями. Хозяева таких народных заведений рассчитывают, что после тарелки горячего бульона у посетителей разыграется аппетит и они закажут курицу, а не только китайский чай из пакетиков.
– Извините меня за вчерашнее, – сказал Стайер, не глядя на девушку. – Вместо комплиментов я вам каких-то гадостей наговорил… Накопилось. Правда простите.
– Ладно, господин майор. Вы в последние дни как будто сам не свой.
– Бенфика, забудьте все, что я вчера вам наговорил. Берите отца и уезжайте. – Стайер неожиданно перешел на язык туарегов. – Совсем скоро нашу страну будет не узнать.
– Судя по тому, как выглядит ваш костюм, вы что-то интересное за ночь узнали?
– Когда русские ушли из Афганистана, местные революционеры не знали, как построить новую страну. Они считали, главное – это уничтожить плохой правящий режим коммунистов. Ну уничтожили, а потом что? Они начали спорить. Узбеки против пуштунов, пуштуны против таджиков, таджики против других таджиков. И до сих пор они ничего не понимают ни в исламе, ни в том, как заново построить собственный дом…
– К чему эти уроки чужой истории, господин майор?
– К тому, что у нас сейчас происходит то же самое. Тридцать два года у власти был президент Салех. Мы с вами при его режиме стали офицерами госбезопасности. Чему нас учили в Военной академии? Преследовать, арестовывать и сажать в тюрьму. Ну или без шума преступника ликвидировать. И мы с вами преследуем, арестовываем и сажаем в тюрьму… Однако «призраков» становится все больше. Подумайте сами, если вы хотите меня поработить, припереть к стенке, подавить силой, то я сначала, может быть, и поддамся, но при первой же возможности я убегу от вас, отделюсь, отгорожусь или буду с вами воевать. Взорву, как эти «Жареные крылышки»…
– «Крылышки»-то здесь при чем? – перебила его девушка.
– Ни при чем… Это так, побочный эффект… Но послушайте, Бенфика, чем больше мы их давим и уничтожаем, тех больше их становится. Мы потеряли юг страны, потому что хотели контролировать сложную территорию силой. Власть там держалась только на наших военных. Мы должны построить что-то новое в противовес вчерашнему режиму военной диктатуры.
– И как это сделать? Вы узнали рецепт? И почему в таком случае советуете мне уехать?
В кармане пиджака майора запиликал сотовый. Он посмотрел на экран и сказал:
– Извините, капитан, но мне пора, а вы, если хотите, можете возвращаться на место теракта. С сегодняшнего дня я в отпуске по семейным обстоятельствам.
Он расплатился с поваренком, подхватил трость и, сильно хромая, быстро вышел из закусочной под горячий дождь. У входа стоял большой грязный внедорожник.
Прошло уже десять месяцев, и Стайер словно сгинул в этом своем проклятом отпуске по семейным обстоятельствам.
Бенфика решительно постучала в металлическую дверь кабины пилотов. Тут, как и в пассажирском салоне, было почти темно – горело лишь тусклое дежурное освещение и мигали какие-то лампочки на приборной доске. Летчики курили и пили кофе. Судя по запаху, они сдабривали напиток виски или коньяком. Пилоты развернулись в креслах и посмотрели на нее.
– Простите, командир, – сказала девушка. – Мне надо покинуть борт самолета.
– Не вижу препятствий, мадам, кроме того, что нам так и не подогнали трап, – ответил командир. – Я не стану специально для вас открывать аварийные выходы.
