– Я обойдусь без них, капитан.
– Вы расшибетесь, мадам.
– Я прыгала с парашютом.
– Но у вас сейчас нет парашюта, а высота до земли четыре метра. В кромешной темноте вы сломаете ноги.
– Капитан, высота тренировочной тумбы для парашютистов четыре с половиной метра. Я прыгала с такой высоты – справлюсь.
Командир вспомнил, что из-за этой странной девицы ему пришлось задержать вылет из столицы. Непосредственно к борту ее провожал седовласый мужчина, похожий на местного начальника. Возможно, у девушки действительно имелись веские причины опасаться личной встречи с исламистами.
– Хорошо, вы уговорили меня, мадам. – Командир вздохнул. – Мы сейчас полностью выключим дежурное освещение в салоне, чтобы пассажиры остались в неведении, а потом на минуту откроем пассажирскую дверь. Надо же нам проветривать помещение… А дальше дело ваше.
– Спасибо.
– Не стоит благодарности, мадам, и поторопитесь – пыльная буря, кажется, стихает. Очень скоро все, что происходит у самолета, будет заметно из здания аэровокзала.
Через несколько минут рыжий Борис и черный Назар спустили девушку с борта на землю, используя страховочный фал, взятый из «аварийного запаса для выживания». Тихонько, чтобы не выдать себя перед пассажирами, пожелали ей удачи. Дверь наверху захлопнулась, и она осталась одна. Мельчайшие частицы пыли еще выводили в воздухе сложные танцевальные па, но черное небо уже начало искриться редкими осторожными звездами. Буря уходила по равнине дальше, в сторону Саны. Бенфика достала из рюкзака клинок, взяла его обратным хватом и двинулась по взлетной полосе в обход опасно темнеющего здания со смотровой башней управления полетами.
На письменном столе перед неизвестным типом пылали четыре толстые парафиновые свечи, установленные в широкие блюдца. Неровный свет плясал по высокому потолку просторного кабинета, по перепачканному кровью и пылью лицу девушки, сидевшей на табурете напротив стола, по металлическим наручникам, обхватившим запястья ее рук.
– Преступница, ты зарезала нашего брата Абу Яхью! – сказал неизвестный тип.
– Он бросился на меня в темноте. – Она не возражала. Разве тут возразишь? – Я просто ткнула ножом.
Ей никак не удавалось разглядеть допрашивающего, угадывались лишь длинные волосы и окладистая борода.
– Да, «просто ткнула», но при этом распорола живот снизу доверху, и его кишки мы собирали по взлетной полосе саперной лопаткой.
Неизвестный тип, по всей видимости полевой командир, говорил низким голосом, спокойно, но с ехидством. Одновременно рассматривал через большую лупу кинжалы, подсвечивая их военным фонариком.
– Это была самооборона, я защищалась. Клянусь Аллахом!
– Конечно, «самооборона»! А другому нашему брату ты располосовала колено, и в ближайшие пару месяцев он не сможет ходить.
Бенфика промолчала. На самом деле «другому брату» она хотела перерезать артерию на бедре, но, увы, в темноте промахнулась.
– Почему у тебя в паспорте такое необычное кяфирское имя?
– Так местность называется в Португалии… Это страна в южном полушарии с мусульманскими корнями, если вы знаете о реконкисте…
– За идиота меня держишь? Да убережет нас Аллах от всего этого! Мы у тебя в рюкзаке нашли не футбольный мяч, а шесть старинных ножей.
– Они мои. Достались по наследству.
– Хм… Выбраться с борта тебе помогли летчики?
– Нет.
– Хм, а как же ты оказалась на земле без трапа? Может быть, ты ниндзя? Хотя если посмотреть на кишки брата Абу Яхьи и почти отрезанную ногу другого нашего брата, то да, может, и ниндзя. Бедный, бедный Абу Яхья… Он постоянно мечтал стать героем-шахидом, а погиб при попытке задержать девушку… Она «просто» выпустила ему кишки… Разве так выглядит мученическая смерть за веру?
– В достоверном хадисе от Раби’а аль-Ансари сказано, – произнесла Бенфика, – что «быть заколотым насмерть или даже умереть от болезни живота тоже настоящая шахада».
Наконец-то ей пригодились знания, полученные на факультете госбезопасности, где она всегда на отлично сдавала дисциплины исламского шариата: тафсир, фикх, хадисоведение, исламскую политику и историю ислама.
– Да, но наш брат хотел для себя смерти на поле боя с армией неверных, – удивленно произнес полевой командир. – Постой, да ты со мной в дискуссию вступаешь о канонах ислама? Знаешь, мои моджахеды хотели отрезать тебе голову прямо на месте этим же кинжалом, но я их удержал. Сам не знаю почему… Да простит меня Аллах!
В темном кабинете у больших окон маячили две мужские тени. Они слушали их «беседу» и жгли какую-то дрянь типа восточных благовоний.
Ей было трудно дышать. Это из-за приступов паники. Она боялась, а ведь трусить совсем нельзя. Они сразу это почувствуют, и ее финиш будет скомканным… Наконец тени потушили ароматические палочки и открыли окна. В кабинет ворвался холодный ночной воздух из пустыни. И полетели редкие песчинки. Дышать сразу стало легче.
