Она пыталась сосредоточиться на деталях – в свете фонарика разглядела руки Бороды с аккуратно подстриженными и подпиленными ногтями. Определила по говору и лексике, что он выходец с Юга. Только южане называют автомат не «али», а «бундук». Деньги у них «флюс», а не «залат». Про женщину говоря «хорма», то есть «сладкая», а не «мара» (от слова «семья»), как северяне. На ее родном Севере государство не играет важной роли. Власть вождей племен и клановые отношения для людей выше, чем любые государственные структуры. На Юге всё наоборот: там нет ни вождей, ни племен. Их упразднили британские колонисты, а потом «добили» местные коммунисты, пришедшие к власти в конце шестидесятых. И государство имеет приоритет во всех делах. Следовательно, сидящий перед ней боевик сформировался как сторонник политического ислама в условиях подполья, в скрытной и беспощадной борьбе со спецслужбами. Значит, у него есть религиозные принципы и жесткие самоограничения. Для нее это «лучше», нежели попасть в плен к циничным бандитам, прикрывающимся исламом.
Ночную тишину разорвал шум мотора. Этажом ниже завели дизель-генератор. На высоком потолке с видимым усилием вспыхнули две большие стеклянные люстры, на столе – массивная чиновничья лампа. Допрашивающий ее мужчина оказался не жгучим брюнетом, как она ожидала, а блондином с длинными волосами цвета песка и бородой медного цвета. Типичный шведский или немецкий метросексуал «Дольф Лундгрен».
Это была давняя ее привычка: опираясь на первые впечатления, найти схожесть с актером фильма или персонажем из прочитанной книги.
«Дольф» поднялся из-за стола и с наслаждением потянулся. Штаны карго с карманами и винтажная куртка со срезанными нашивками, такие куртки носили во Вьетнаме американские солдаты. Но по мускулатуре и сложению не такой мощный, как шведский актер. Осанка и движения совсем не спортивные. Точно не борец и не боксер. Бенфика давно определяла это на глаз и почти никогда не ошибалась. Настоящие джихадисты не занимаются единоборствами.
Однажды она присутствовала на допросах пожилого боевика, подозреваемого в подготовке атаки на американский эсминец «Коул» в Аденском заливе. Он рассказывал, как они играли в волейбол или футбол в Афганистане. Там было две футбольные команды: сборная из Саудии во главе с капитаном Усамой бен Ладеном и египтяне во главе с разыскиваемым по всему свету Абу аль-Масри. «…Единственное, чем мы никогда не занимались, – говорил арестованный ветеран глобального джихада фэбээровцам, – так это единоборствами, потому что бокс и любая другая спортивная борьба – харам…»
Двое у окна выглядели как герои паноптикума. Один – толстенький коротышка лет пятидесяти. Вылитый Дэнни Де Вито, но с бородкой. Он часто вытирал лысину и лицо шейным платком, хотя в кабинете не было душно, а скорее прохладно – ночной воздух из остывшей пустыни теперь гулял между распахнутыми окнами. Другой – высоченный черный африканец с глазами навыкате, толстыми розовыми губами и большим лицом, как у Сэмюэля Л. Джексона из «Джанго». Его курчавая борода была выкрашена хной в рыже-красный цвет. Так себя выделяют модные мужчины в Сомали, достигшие сорокалетнего возраста.
«Дольф» не торопясь прошелся по кабинету, медленно задернул шторы, потом аккуратно поправил черный флаг, прикрепленный иголками к стене, и снова уселся в просторное кресло. Какие же у этой девицы необычные зеленые глаза – с желтой искоркой, хотя искра от электрического света… И лицо… лицо слишком смуглое для горянки с севера. Где же он эту красавицу уже видел?
– Наконец-то я могу тебя как следует разглядеть, – произнес он и посмотрел на Бенфику через большое увеличительное стекло. – И могу сказать, что ты не выглядишь как ниндзя, но при этом совершенно не похожа на уроженку нашего многострадального Йемена. Так кто ты на самом деле?
Ее руки были передавлены металлическими наручниками, а затылок болел от удара деревянным прикладом автомата Калашникова. Она не спала, не ела, не мылась, и сил, увы, почти не осталось.
– Я гражданка Йемена. Мой покойный отец – вождь из местности Архаб. Моя мать – иностранка из африканского города Тимбукту, из туарегов. Мне нечего больше сказать. Извините, пожалуйста.
Бенфика посмотрела на допрашивающего и на девятимиллиметровый автоматический пистолет в кобуре из орехового дерева, лежащий на столе. Боевик перехватил ее взгляд, шутливо поежился и произнес: «Бр-р». Взял оружие и закинул через голову плечевой ремень от кобуры.
– Хорошо, хотя бы извиняешься! Вина твоя очевидна, но с наказанием мы повременим. Аллах велик. Я сейчас буду решать, что делать с вашим самолетом, летчиками и другими пассажирами, а ты пока посидишь в подвале. Там тренажерный зал, и, кстати, есть душ. Пахнет от тебя ужасно, как от фараоновой крысы! Помойся и одежду постирай. Пусть Аллах ведет тебя прямым путем! И можешь не опасаться – никто к тебе не вломится. Мы не бандиты, а моджахеды.
