Бенфика потушила свечу, а другую, горящую, поставила подальше от старой карги в угол, где были свалены прокопченные тарелки из камня. В мечети на скале замолчал муэдзин, и лихорадочные секунды бедовой тишины, словно запнувшись о невидимое ночное препятствие, стали превращаться в тягучие минуты ожидания. После молитвы Банана и его телохранителей сельская знать, естественно, пригласит выпить чаю. Как же! Гости из самой столицы! Но посиделки не затянутся. Ее троюродному братцу не терпится поближе познакомиться с девушкой, о которой он мечтал еще в детстве. В бытность работы в контрразведке она, случалось, подолгу сидела в засадах, но рядом был Стайер и другие надежные товарищи. Она посмотрела на черную фигурку, скорчившуюся в углу. Видимо, старуха Джона тоже ее рассматривала, хотя глаз под накидкой видно не было. О чем эта горная ведьма думает? Делает ставки, как в тотализаторе? Хотя откуда она может знать о тотализаторе… Какой бред лезет в голову. Девушка сделала несколько медленных вдохов-выдохов. И тут же, как назло, ей вспомнилась нелепая гибель лейтенанта Александра, снайпера прикрытия. Он не дождался ее команды об окончании операции, спустился с высотки, забежал в дом и через мгновение получил пулю в голову. В темноте со страху в него выстрелил молодой оперативник, недавно принятый в Отдел. Казалось, смерть должна была наступить мгновенно – пуля от пистолета Макарова вошла в затылочную область и вышла в лоб к переносице, однако Александр жил еще сутки. Сердце работало нормально, и давление не падало. «В вашей работе, молодежь, все законы нарушены, в том числе и законы анатомии», – сказал им тогда старый врач военного госпиталя.
Где-то внизу, в чаще, снова сердито заплакал «ребенок», но на этот раз ближе и громче. Стаю павианов спугнули голоса мужчин, поднимавшихся по крутой тропе к жилищу. Бенфика подняла винтовку, повернула рычажок предохранителя и передернула рукоятку затвора, приведя оружие в боевое положение.
– А патроны-то в ружье холостые, – вдруг произнесла из темного угла старуха Джона. – Кто же этим дуракам выдаст настоящие?
Генерал Гази был пьян. Находясь в таком состоянии, он любил подолгу рассматривать географическую карту мира, расстелив ее на большом бильярдном столе, подаренном цэрэушниками за одну непустяковую услугу.
– Увы, сколько ни рассматривай карту мира, наш Йемен всегда будет похож на быка без ног и копыт, подпрыгивающего задницей вверх, – сказал Гази голому ординарцу, сидевшему за барной стойкой. – И никуда наш бык не убежит, никогда не попадет в приличное место типа…
Военачальник двинулся вокруг стола, чтобы в сотый раз посмотреть на Соединенные Штаты Америки, Луизиану, но споткнулся и пролил алкоголь на красный адидасовский костюм.
– Прибегаю к защите Аллаха…
Генерал подлил из бутылки, стоящей на карте, еще бурбона и снова глянул на территорию Йемена. Кинул лед из серебряной чаши в стакан из толстого хрусталя. Одну ледышку принялся сосать.
– Родовые места племени Хашид, к которому принадлежит наш бывший президент, находятся в точке, где у быка начинается хвост, то есть в заднице…
Генерал встал босыми ногами на цыпочки, разгрыз во рту ледышку и попытался сделать пируэт, как артист балета, но запнулся и упал, снова пролив на себя бурбон.
– Вы опять меня бить будете? – утомленно спросил четырнадцатилетний Абдель, наблюдавший за «танцевальными па» из-за барной стойки. – Господин генерал, может, вам не стоит больше пить сегодня? Сколько можно? Это харам… И вы устали.
– Заткнись!
Командир двести первой дивизии специального назначения медленно и осторожно поднимался с пола.
– Стоило ли мне завидовать бывшему бессменному президенту? С тех пор как он родился в деревне, расположенной в заднице быка, наше государство живет исключительно на международные пожертвования. Понимаешь меня, рядовой? Когда-то в молодости он участвовал в свержении короля Ахмеда V. Ну и что?! Устранив монарха, капитан бронетанковых войск стал президентом. В былые годы половина молокососов в нашей стране загибалась еще во младенчестве, а этот дурачина стал вкладываться в здравоохранение, и сейчас все ушлёпки типа тебя вы-жи-ва-ют… Половина населения Йемена в возрасте до пятнадцати лет… Вырос миллион молодых попрошаек! Молодежь… Отсюда и революция! И теперь я, генерал госбезопасности, обладатель лучших в мире кинжалов, вместо того чтобы стать национальным лидером, вынужден изучать долбаную американскую карту, чтобы сбежать из революционного бардака… Включи музло, гаденыш! – вдруг закричал комдив.
Ординарец послушно потыкал пальцем в одном из генеральских айфонов. Из круглой белой колонки, стоящей на черном фортепьяно, понесся «Твист» Чабби Чекера.
– А-а-а, – заорал Гази и, раскачиваясь из стороны в сторону, принялся раздеваться.
Стащив с себя спортивный костюм и трусы, он залез на бильярдный стол и стал возить эрегированным членом по карте мира.
– Я трахну их всех в Йемене! Это моя страна! Смотри, Абдель, как я трахаю родину, сюда гляди, вестовой!
