Напротив Итальянца на стульях сидели невозмутимый полковник Карим и расстроенный Назар. На лице штурмана были ссадины и синяки. Кисти больших рук в стальных наручниках. Костяшки пальцев разбиты и заклеены медицинским пластырем. Его статус неясен. Он под арестом? Его ждет подвал кошмарных хуситов? Его убьют, как свидетеля внесудебной казни Бори из Риги, гражданина Евросоюза? Он пытался прояснить будущее у Карима, но старший армейский офицер отвечал однообразно: «На все воля Аллаха!»
Толстый Итальянец действительно никуда не торопился. На столике перед ним появились бутылка коньяка и ваза с фруктами. Вокруг большого босса с ноги на ногу переминались черные белозубые поджарые бойцы в камуфлированных разгрузочных жилетах и цветных повязках, вооруженные автоматами, тесаками и пистолетами. Они толпились вокруг шефа, словно голодные доберманы, нетерпеливо ожидающие команды «фас».
У бетонной колонны рядом с колесом армейского внедорожника глухо стонал ординарец Абдель. Его руки, ноги схвачены пластиковыми стяжками, а рот заклеен липкой лентой. Бледный подросток сидел на бетонном полу в луже мочи и крови, вытекавшей из того места на ступне, где еще недавно были мизинец и безымянный палец.
– Эй, Баако, а сделай пацану перевязку, – сказал Итальянец, обращаясь к одному из доберманов. – И вколи шприц с промедолом. Надоел своими стонами. Пусть в этой стране не думают, что сомалийцы кровожадные… Эй, молодежь, а почему фрукты не едите? Назар, плесни себе коньяку, не стесняйся! Полковник, снимите с парня наручники!
– Нет, – сухо ответил Карим, – не сниму. Этот белорус слишком прыткий и дерется хорошо.
– И что вы с ним собираетесь делать?
– Будет учить офицеров английскому языку и боксировать с ними на ринге.
– Полковник Карим, вам коньяк не предлагаю, вы же мусульманин?
– Да, я исповедую ислам, – сказал сухо новый командир двести первой дивизии. – Знаете, Итальянец, я не хочу вас обидеть, но зачем ваши люди сломали и разрубили два кресла и стулья в этом гараже? Мы с вами сейчас в одном «окопе», но, извините, кто же в гостях рубит мягкую мебель тесаками?
– Мои ребята заготовили дрова, чтобы пожарить молодых козлят с фасолью, чесноком и помидорами на чугунной сковороде, которую мы привезли с собой из Сомали, – с вальяжностью ответил Итальянец. – Эта сковорода не просто кухонная утварь. На ней можно приготовить вкусный ужин, а еще можно переломать все кости человеку, который тебе не понравился… Ее также можно раскалить и выжечь ровный красный круг на груди пленного, не желающего отвечать на важные для тебя вопросы. Словом, полезная вещь в сложных поездках по нашему с вами региону.
– Знаете, Итальянец, я сам одно время преподавал в Академии предмет «Допрос и дознание в особых обстоятельствах» и у меня солидная практика в такого рода делах, но…
– Вот! Вот поэтому вы мне сразу понравились! – перебил Итальянец. – Вам жалко мебель в доме человека, который скоро станет пищей для моих питомцев из львиного прайда? Чего молчите? Съешьте замечательный сочный персик. А ты, Назар, выпей коньяку и будь как дома… Ах, я забыл, что ты, мой друг, сидишь за столом в стальных наручниках. Извини!
Черные бойцы притащили на стол большую сковороду с горячим мясом, стопку свежих лепешек, купленных в пекарне через дорогу, чайник, сахарницу и кувшин с подогретым молоком. Итальянец показал пальцем на посуду, и Баако, стоявший за спиной босса, подлил коньяка в стакан. Судя по сервировке стола – хрусталю, фарфору и серебряным вилкам, – африканские бойцы уже успели обследовать второй этаж.
– Друзья мои, терпения мне не занимать, – сказал министр из Сомали. – Кроме службы в армии, я за свою жизнь отсидел в тюрьме двенадцать лет! Двенадцать! За вооруженный грабеж, а второй раз за попытку государственного переворота в Эритрее. Зато я прочитал в заключении полторы тысячи книг. Еще я большую часть своей жизни был общественным деятелем, лидером партии, спикером парламента, теперь – министр авиации. Я умею ждать! Нас преследуют, арестовывают, мы иногда сидим в тюрьме много лет, но чем мы занимаемся, пока сидим за решеткой? Мы читаем. Много читаем. Я, например, выучил в застенках немецкий. А также несколько африканских языков…
Итальянец оторвал половину лепешки и завернул в нее огненной козлятины. Он откусил от «сэндвича» значительный кусок, пошевелил для охлаждения на большом красном языке и, обнажая крупные зубы, начал с наслаждением жевать. Наконец проглотил пищу и спросил у связанного пилота:
– А расскажи-ка, друг мой Назар, как ты узнал, что мой сын Омар погиб?
– Я уже говорил вам, что Омара не видел, – ответил пилот, рассматривая вкусную еду, стоящую на столе. – Мне сказала об этом девушка по имени Бенфика. Она тоже случайно не попала под тот страшный авиаудар.
– Мой Омар погиб не под бомбой, это я сразу понял. Но при каких обстоятельствах загадочная Бенфика с ним познакомилась? Давай повтори!
