Поначалу он подумал, что ему померещилось, и часто-часто заморгал, пытаясь стряхнуть наваждение, и даже ущипнул себя за ногу. Но нимфа не исчезла. Она по-прежнему стояла на одном колене перед озером и умывалась, что-то мурлыча себе под нос.
«И кто же вы, прекрасная незнакомка?»
Понаблюдав немного и убедившись, что перед ним не мираж, Тэйд поспешил лечь на выступ и принялся оглядываться в поисках спуска. Он ощупал стену под собой — она изобиловала выступами и глубокими трещинами. Уступ находился невысоко, и Тэйду показалось, что он может легко спуститься или даже спрыгнуть, но тогда он точно бы наделал шуму, что никак не входило в его планы. Окликнуть девушку он не решился, побоявшись, что она испугается и убежит.
Он старался спуститься как можно тише, и у него вроде как получилось, но, когда ступни коснулись пола, за спиной послышался низкий уверенный голос:
— А теперь отстегни ножны, положи на пол и повернись. Медленно…
Несмотря на неожиданность, Тэйд растаял — он с благоговением представил, как ради обладательницы такого голоса он с лёгкостью бросается Хорбуту в пасть.
Он повернулся.
Девушка не боялась, но предусмотрительно отступила ему за спину. Лица её он не увидел — беспокойный взгляд выхватил только, как сверкнул наконечник нацеленной в него стрелы.
«А она не из пугливых, — подметил Тэйд, сглатывая подступивший к горлу комок, и лишь теперь додумался отстегнуть и положить на пол ножны с рап-сахом. — Это хорошо».
— Кто ты такой? — приятный голос девушки, вопреки звучавшей угрозе, ласкал слух. — Ступай к огню и не дёргайся.
Только теперь Тэйд разглядел рядом с костерком пожитки девчонки и лёжку из каких-то лохмотьев — все признаки ночёвки. А через несколько шагов он почувствовал запах жареной рыбы и чуть не захлебнулся слюной. В голове у него смешались все мысли, чёткой осталась одна-единственная — о еде. К слову сказать, она последнее время и так занимала всё пространство его головы, но девушка, её божественный голос, так похожий на голос сирены, и нацеленная прямо в сердце стрела на время оттеснили её. Теперь же она (мысль о еде) снова отвоёвывала свои позиции и с удвоенной силой порабощала сознание Тэйда.
— Отойди к стене и сядь. Имя есть у тебя? — наконец Тэйд смог разглядеть нимфу. Она остановилась немного сзади и, склонив голову набок, не менее внимательно изучала его.
Тэйд молчал. Он отчаянно хотел заговорить, но не мог — язык прилип к нёбу, и он понял, что не в силах произнести даже собственного имени.
— Ты что, язык проглотил? Может, ты откликаешься на «эй ты»? — она отложила лук и принялась разглядывать рап-сах.
— Тэйд, — ответил он благоговейно и сглотнул. Она была изумительна. — Я хотел…
— Садись ближе к костру, Тэйд, — смилостивилась воинствующая сирена, — садись и ничего не бойся. — Похоже, она окончательно убедилась, что измученного голодом оборванца ей бояться не стоит, но рап-сах отчего-то возвращать не спешила.
— Я и так ничего и не боюсь, — буркнул оскорблённый Тэйд.
— Вот и молодец. Я Инирия. — представилась сирена и добавила, мягко, бархатно, совсем по-домашнему, — можешь звать меня Нира.
Тэйд очарованно, словно на богиню, глядел на неё — Инирия поднялась во весь рост: высокая, статная, и начала укладывать непокорные русые волосы. Левая рука её была перебинтована чуть выше локтя. Она потянулась и шнуровка блузы, поддавшись напору её девичьего естества, немного разошлась, самым бесстыдным образом.
«Кто её здесь, интересно, шнурует, — подумал Тэйд, поняв, что краснеет. Он сглотнул и так поспешно отвернулся, что эта неестественная стремительность просто не могла не выдать его. — Красивое имя — Нира, и сама чудо, как хороша».
— Есть хочешь? — сирена же, то ли не заметив его нескромных взглядов, то ли совершенно беспардоннейшим образом не придав им значения, продолжала соблазнительно потягиваться, из стороны в сторону в талии раскачиваясь.
— Немного, — добавив в голос как можно больше беспечности, ответил Тэйд, но связки предательски скрипнули, с головой выдавая его.
— Ясно, ну коли — немного, может, тогда до завтра потерпишь?
— Потерплю, — покорно, чуть не захлебнувшись слюной согласился он.
— Да ладно тебе. Там рыба жареная — ешь, сколько влезет, не стесняйся.
— Угощаешь?
— Угощаю, куда ж деваться.
— Спасибо.
— Ну что, как рыбка? — спросила Нира, когда его наполненный под завязку рот уже не закрывался.
— Всяко лучше, чем ничего, — давясь, промямлил Тэйд, выдёргивая из рыбьего хребта мелкие косточки. — Только тиной пахнет.
— Не понравилось?
— Почему же, нравится. Что за рыба?
— Жуй тогда лучше, раз нравится, не глотай кусками, — домовито посоветовала девушка, — а то кишки в узел завернутся, или, хуже того, косточку словишь, будешь орать как резаный — маму звать. Что за рыба, не знаю. А тиной пахнет потому, как вода здесь стоячая и света нормального нет. Вот эту попробуй, — она протянула ему ещё кусок рыбы, предварительно посолив и сдобрив бесцветной полупрозрачной травкой. — Неплохой клинок, — после недолгой паузы произнесла она. — Тут нашёл? — Инирия протянула рап-сах вперёд рукояткой. — Держи.
