— Што это? — припав губами к тыльной стороне ладони, прошамкала Инирия.
— Говорю же, в яму упал, — проскрежетал Тэйд, морщась.
— Погоди, погоди, — она выбросила руку вперёд и рванула рубаху на его груди.
Тэйд было отпрянул, но опоздал — тонкий ситец треснул, оголяя перетянутую цепями, всю в багровых и фиолетовых кровоподтёках грудь.
— Ты санхи?! — её божественный голос треснул. — Ждущий?
Тэйд смотрел, не понимая, о чём это она. Инирия отступила.
— Эти вериги… ты санхи?! — огорошено повторила она, презрительно скривив губы. — Ждущий!
— Нет, — выдохнул Тэйд. — Я не жрец. Если я тебя напугал, я уйду, — он выставил перед собой ладони в успокаивавшем жесте и замотал головой. — Мне ничего не надо…
Потому как шустро Инирия выхватила из-под вороха тряпок короткий, но довольно хищный нож, стало ясно, что слова Тэйда не очень-то её убедили.
Выразительно поводив остриём перед его лицом, она холодно приказала:
— Встань.
Тэйд опешил: «Сарос Великий, да она чокнутая!»
Он медленно поднялся и уже собирался всё объяснить, как сильный удар в живот лишил его и мыслей и дыхания. Он переломился пополам, а последним, что ему суждено было увидеть прежде, чем провалиться в небытие, стал полный ненависти взгляд, которым Инирия наградила его… Хотя нет. Последним оказался её маленький кулачок, стремительно приближавшийся к его лицу…
…- Очухался? — низкий, так понравившийся ему голос, выползал из тумана. — Тебе придётся многое объяснить.
Тэйд сидел и лупал глазами, не осознавая, что с ним произошло. Его руки были связаны за спиной, а конец верёвки петлёй охватывал шею.
«Извращенка! — удивительно, но он, несмотря на ситуацию, совсем не злился, а бранился больше для куражу. — Оторва. Похлеще бандюг къяльсо будет».
— Попробую, — прохрипел он, сплёвывая кровь сквозь зубы.
— Да уж, постарайся, — Инирия сидела на камне, широко расставив ноги и поигрывала рап-сахом, подбрасывая его на ладони.
Поразительно, но такой она нравилась Тэйду ещё больше.
— Чем ты меня? — он соображал, с чего начать и каким образом доказать ей, что он не санхи и не знает, кто такие Ждущие… «Чего они ждут?» А ещё думал, как объяснить, зачем носит вериги, и ещё, как ему это всё осточертело…
Инирия хмыкнула и разжала левую ладонь: на ней лежала стихийная пирамидка — его пирамидка.
— Тяжёлая…
— Угу. Хватит мне зубы заговаривать. Рассказывай, — потребовала Инирия.
Он заглянул ей в глаза и в порыве нахлынувшей тоски, отчаяния и жалости к себе выложил всё, вернее то немногое, что знал сам: о экриал, о Поглощающих и Пустых, о ночном нападении и зёрнах Кейнэйского ореха, о себе, о Саиме. Всё! Всё!
Вряд ли его рассказ был тем, что она ожидала услышать, но тем не менее он произвёл на Инирию должное впечатление: холодный взгляд потеплел, губы тронула печальная и одновременно радостная улыбка облегчения. Она отвернулась, видно было, как она дёрнулась, смахивая слезу, рап-сах выскользнул из опущенной руки.
Сидела и молча смотрела на огонь, Тэйд смотрел на неё, не зная, что ему теперь делать.
Она встала и подошла к нему и всё так же молча принялась развязывать верёвки, а после, присев рядом на камень, дотронулась рукой до его плеча и попросила:
— Прости. Я не знала, я думала, ты один из жрецов. Они гонятся за мной, — дрожавшие пальцы коснулись его щеки.
— Вот, смотри, — он протянул ей руки, выворачивая ладони наружу.
— Что?
— «У светлых нет пальца, у тёмных нет судеб…» — процитировал он слова одного из древних философов, о сиуртах и экриал, уже сам не помнил, какого.
— Я слышала эти слова. Там ещё есть про каких-то роал. Кто это?
— Понятия не имею.
— Так это правда? — Инирия смотрела на его ладони: правую — обычную, как у всех, и левую — совершенно гладкую с внутренней стороны — без единой судьбоносной линии. — Ты экриал?
Он скривился смущённо и пожал плечами.
— Санхи гонятся за тобой? Почему?
— Не спрашивай, я не могу ответить, — выдохнула Инирия, — пока не могу, это не моя тайна.
— Понимаю, — кивнул Тэйд, наконец, вздохнув полной грудью.
— Маан са Раву — твой отец?
— Приёмный…
— …это я поняла. На онталара ты не похож.
— Ты его знаешь?
— Слышала о нём. А мама где? — она ласково коснулась ладонью его щеки. От этого прикосновения между лопатками пробежала стайка приятных мурашей.
— Не знаю.
— Ну дела. Знаешь, я ведь тоже сирота.
Тэйд поднял глаза. Их взгляды встретились, и ему на мгновение показалось, что роднее этой девушки у него сейчас нет никого во всём свете. Да и Инирия смотрела на него уже совсем иными глазами.
«Прости, друг Саима, это другое».
Задавать вопросы не хотелось. Тэйд по себе знал, что отвечать на расспросы обычно не хочется, а рассказать зачастую попросту нечего — самому бы кто рассказал.
Они долго молчали, думая каждый о своём и об общем для обоих: Тэйд ворошил потухшие угли палкой, Инирия, округлив ладони, сложила кончики пальцев и попеременно, в задумчивости, разводила в стороны то одну, то другую пару.
— Не пойдём никуда сегодня, — сказала, наконец, она. — Отдыхаем… Давай я тебе о себе расскажу…
