— Тут, — не переставая жевать, промычал Тэйд. Он вытер жирные пальцы о штанину и принял клинок. Повертел, ловя кончиком лезвия отблески затухавшего огня, и положил рядом, на край плаща. — Где не покажу, дорогу не помню, — сознался он.
— И не надо, зачем мне туда. Если собрался оставить, ножны смени — слишком дорогие, убьют за них и глазом не моргнут. А сменишь, никто и внимания не обратит. Соберёшься продавать, мне первой предложишь. Хорошо?
Тэйд сперва кивнул, но тут же отрицательно замотал головой.
— Не, сам носить буду.
— Носить? — усмехнулась она, протягивая ему чашку, содержимое которой источало восхитительный аромат. — Это что тебе — плащ, чтобы носить?
— Что это? — спросил Тэйд, хмуро глядя на тёмную жидкость в деревянной кружке.
— Экехо с шиповником и капелька эля. Пей, не бойся, — теперь она почти мурлыкала, — давно тут бродишь?
Тэйд пожал плечами. Он поймал себя на мысли, что слишком долго смотрит на её губы. И поспешил отвести взгляд.
— Как ты сюда попал?
— А ты?
— Гуляю, — уклончиво ответила Инирия. — Так как?
— В яму свалился.
— Да ты что?! — выплеснулся ироничный вопрос.
— Я не шучу.
Тэйд наслаждался сытостью, теплом огня и неожиданно приобретённым чувством уверенности и надёжности, исходившими от этой чудной девушки. Инирия совсем не походила на тех скромниц из Шосуа, с которыми ему приходилось общаться, и именно это манило Тэйда к ней всё больше и больше. Теперь, когда она назвала своё имя и накормила его, ему хотелось узнать о ней что-нибудь ещё.
Он уже хотел спросить, откуда она родом и кто её родители, и размышлял, не сочтёт ли она это нескромным, как, неловко повернувшись, почувствовал, как что-то резко впилось ему в бок, уводя мысли совсем в другую область. «Сарос Великий! Моё кри!» Опустив руку в карман, чтобы поправить драгоценность, он неожиданно наткнулся на пирамидку и пластинку с руной, о которых совсем позабыл.
«Кри пока показывать не буду… а вот что это за штуковины, думаю, она может знать?» — решил он и, протянув Нире ладонь с находками, сказал совсем не то, что хотел поначалу:
— Смотри, что я тут нашёл.
Она взглянула на пирамидку и кругляш без видимого интереса:
— Что это?
Тэйд подбросил пластинку. Получилось у него немного неуклюже, но Инирия ловко, по-мужски — сверху вниз — поймала её.
— Никогда таких не видела, — немного погодя сообщила она. — Этот символ на греоте означает «свет».
После того как она произнесла это слово, кругляш вспыхнул ярким золотистым пламенем. Инирия от неожиданности даже выронила его. Несколько раз перевернувшись в полёте, вспыхивая, когда символ оказывался сверху, кругляш, звякнув, упал на камни.
— Ух ты! — Тэйд тут же поднял её и протянул Инирии. — Попробуй ещё разок, — попросил он.
Она взяла пластинку и положила на камень так, чтоб символ был сверху.
— Сам попробуй, — ухмыльнулась она, — или боишься?
— Свет, — сказал Тэйд, и кругляш вспыхнул, заливая всё в округе мягким золотистым светом.
Инирия сунула веточку в белый огонь, но та загораться не спешила. Девушка осторожно провела ладонью совсем близко к пламени, а потом, поняв, что «свет» означает только свет, и ничего больше, сунула ладонь в центр огня, оказавшегося холодным. — Что это, я не знаю. Похоже, это свет и ничего больше, — засмеялась она, — попробуй, не бойся.
Тэйд коснулся белёсого язычка пальцами — ощущение было такое, будто он сунул руку не в огонь, а в восходящий поток воздуха, который легонько щекотал ему пальцы.
— На другой стороне тоже знак.
Инирия перевернула кругляш — пламя погасло.
После яркого света им показалось, что они в темноте, потом глаза привыкли, и она разглядела символ. Она долго рассматривала его, видно, что-то пыталась вспомнить. В задумчивости повертела пластинку в пальцах.
— Это не «тьма», хотя, как мне кажется, это было бы самым логичным.
— Не вижу ничего логичного.
— Ну, это ты не видишь, а я вижу… Этот символ мне не знаком. Придётся тебе поискать ответ в другом месте, Свет! Лови! — она бросила вспыхнувшую пластинку Тэйду, та полетела, красиво переворачиваясь и вспыхивая, упала в подставленную ладонь и, несмотря на то, что упала руной «света» кверху, погасла.
— Светит она, похоже, лишь в руках того, кто её зажёг.
— Видимо, да. Не потеряй — нужная в таких местах вещица. Я тут тоже кое-чего нашла.
— Что?
— Да, побрякушки разные — серебро в основном, но есть и галиор, чуть-чуть, и дииоро с камешками попадаются. Немного. — Она грациозно изогнулась, вводя Тэйда в искушение, и не без усилий подтянула к себе пузатую суму. С небрежностью, достойной Кетарской королевы, толкнула её ногой от себя. — Смотри, если интересно.
Тэйд кинул ей пирамидку, а уже после, похлопав суму по тугому брюху, открыл её.
— Тэннар Великий! Ничего себе — кое-чего! — он с восхищением взирал на горку серебряных тифт и золотых рэлов вперемешку с перстнями, цепочками, кри и самоа. Тут же на пару тысяч Имперских!
— А… Мусор, половину надо выбросить — нести тяжко. А вот что это, не пойму никак? — Инирия подкинула пирамидку, что дал ей Тэйд. — Тяжёлая какая. Интересненько, и для чего ж такой камень мудрёный?
