Впрочем, тон Иллариона после паузы сменился на более дружелюбный.
— Возможно, я правда обознался. В конце концов, я говорю с вами для того, чтобы замять неприятный инцидент, произошедший между вами и нашей паствой.
— Вы называете произошедшее «неприятным инцидентом»?
— Боюсь, что никак по-другому я это назвать не могу, — в голосе Иллариона прозвучало напускное разочарование. — К сожалению, я могу подтвердить, что действия Троицких были несанкционированы церковью. Более того, мы осуждаем всё, что произошло, так как это выходит за рамки нашего устава и предписаний. Я искренне надеюсь, что Южноуральское княжество, а также пострадавшие найдут силы в своём сердце… Не держать зла. В конце концов, прощение — это добродетель.
Я слушал и, мягко говоря, удивлялся. Настолько нелепого ответа я не ожидал. Притом понятно, что Южноуральск окружён церковниками — где-то эта ситуация была получше, где-то похоже, но в общем-то всё было плачевно.
Я во многом на это и давил в переговорах с князем. Но сейчас был риск того, что конфликт перейдёт из родового в плоскость межкняжеского, а это уже совсем другой уровень. Возможно, Соснов на той стороне просто проверял меня. В любом случае, пару козырей в кармане у меня было.
— Я так понимаю, — не меняя тона, проговорил я, — что я могу процитировать ваше послание князю лично?
На подобное заявление Илларион не сразу нашёл ответ. Несколько секунд он молчал.
— Церковь Солнца сожалеет о случившемся. Действия рода Троицких вышли за рамки. Я считаю, что решение одной ветви не должно отсекать всё дерево.
Соснов, если, конечно, Илларион действительно носил эту фамилию, был удивительно словоохотлив, находчив и говорил убеждённо, с заметным рвением.
— Более того, прошу заметить, что нам поступила информация, что конфликт разразился из-за провокации главы рода Клинковых во время заседания в ратуше.
Очередная пауза. Я не спешил говорить, просто молчал и ждал продолжения. Говорун, похоже, это понял и спешно продолжил:
— Мы, конечно, проведём внутреннюю проверку, и если… Подчёркиваю — если Троицкие действительно виновны в каких-то преступлениях, они понесут заслуженное наказание. Даю вам слово.
Слово церковника для меня значило мало. Он сделал столько оговорок и заявлений, читаемых между строк, что я не сомневался: едва ли Станислав Троицкий лишится головы. Нет, наказание он, скорее всего, понесёт — так как я жив, предъявляю претензии и, более того, вся работа солнечников по если уж не проникновению, то хотя бы закреплению в Южноуральске пошла коту под хвост.
— Полагаю, что о выдаче Станислава Троицкого для княжеского суда в Южноуральске речи не идёт? — усмехнулся я.
— Вы правильно понимаете, — мягко произнёс Илларион. — Церковь Солнца не выдаёт своих служителей. Боюсь, что это принцип. Мы обязательно возместим князю, а также вам это… Небольшое неудобство. В остальном же придётся дождаться завершения внутреннего расследования.
Я улыбнулся. В принципе, на большее я и не рассчитывал.
— Тогда это всё, — коротко произнёс я.
— Погодите! Мы бы хотели обсудить возврат тел павших воинов — для того чтобы провести ритуал и похоронить их как положено. Мы могли бы рассчитывать на жест доброй воли?
Я взглянул на Аристарха. Он пожал плечами. Впрочем, я уже знал ответ.
— О возвращении тел вам нужно договариваться не со мной.
— А с кем же? — непонимающе произнёс Илларион.
— С Зоной, — холодно отрезал я и перестал подавать ману.
На этом звонок с церковниками завершился. Аристарх подошёл ближе и захлопнул шкатулку. В воздух поднялось облачко пыли, а руны и сам артефакт перестали мерцать.
Церковь не признала вины, не отреклась от Троицких и пошла на минимальные уступки. Возмещение? Никакие деньги не остановят княжеский суд Южноуральска. Троицкие это знали, потому и бежали. Вот только для меня в этом разговоре важно было вовсе не признание вины — если бы солнечники это сделали, я бы, пожалуй, был удивлён больше, чем от фамилии Иллариона Соснова.
Хаос, как же одновременно давно и недавно это всё было.
Я дотронулся до отчего-то занывшего плеча.
— Весь разговор был записан, — заключил Аристарх. — От себя позволю добавить, что буду ратовать за прекращение дипломатических связей с Церковью и ужесточение пошлин.
Разговор действительно закончился.
Но важно для меня было другое: церковь покрыла Троицких, а я собирался если не разрушить её, то как минимум разнести на мелкие кусочки. Для этого нужна была достойная причина, и одна из них могла быть — право аристократа на месть. Особенно если суд Южноуральска признает Троицких виновными. А после сегодняшнего разговора я не особо сомневался.
— Благодарю всех за присутствие сегодня, — вежливо улыбнулся я и встал из-за стола. — Думаю, что на сегодня мы закончили.
— Да, конечно, — сказал Аристарх. — Не будем вас задерживать. Мы будем информировать вас по мере появления новой информации.
— Спасибо, — ещё раз повторил я.
Пока гости собирались и уходили, я думал об одном. Да, Троицкие напали слишком поздно, но это не значило, что новых покушений не будет. Опаздывали не только они — опаздывал и я.
