Прежде, каким-то полугодом раньше, Шиада бровью не повела бы на такие слова. Но сейчас, прожив четыре месяца в Этане, в семье христианина, жрица подумала, что столь явное для них, ангоратских служителей, и правда тайна для остальных.
– Мы были знакомы?
Таланар верно понял, о ком спрашивала Шиада.
– Агравейн – впрочем, тогда он носил другое имя – сопровождал тебя из Нэлейма в Нэлейм. Давным-давно, когда ты была храмовницей, а он носил титул, который нынче ношу я. – Седобородый Тайи поскреб правую щеку, по краю которой вился выцветший узор верховного друида. – В тот раз я, как и сейчас ребенок Священной Свадьбы, был вашим сыном. Настанет и твой час вспомнить, Шиада. Стремись к нему, ибо он даст силы, столь нужные для той, которую храмовница избрала во Вторые среди жриц.
– Мне казалось, Нелла никогда не простит меня. – Они все еще нарезали круги по залу, ненамеренно привлекая внимание кого-то из присутствовавших.
– Знаешь, иногда я думаю – хотя понимаю, насколько это грешная мысль, – что даже Боги не вечны. Что говорить о человеческой обиде? – Промеж седых усов мелькнула улыбка.
– Если тебя не обременит, передай храмовнице мои слова раскаяния и смирения. Ее воля священна, я признаю, ибо в ней воплощается Голос и Длань Той-Что-Дает-Жизнь.
– Передам, дитя. А сейчас, думаю, стоит отвести тебя обратно к родичам – мне и так обзавидовалась половина этого зала, и твой супруг уже изрядно сердит.
Они молча углублялись в толпу, а через нее – к главным помостам, за которыми сидели король и его приближенные. Подходя ближе, Таланар остановился на миг.
– Шиада, – обратился мудрец, – ты можешь спросить, если хочешь. Один вопрос.
«У меня их тысячи», – признала жрица.
– Тогда, – размеренно выдохнул друид, – можешь задать самые важные.
Шиада помедлила с ответом – пожалуй, это и впрямь было ее собственным решением.
– Не нужно, владыка Тайи. Спасибо за помощь с тем вечерним посланием. Темна твоя ночь, о почтенный.
– Праматерь в каждом из нас, Вторая среди жриц. – Таланар не стал провожать жрицу дальше.
На другой день король попросил Шиаду и Таланара провести священный обряд, согласно которому его племянница стала охранительницей новорожденного Норана. Охранители древней веры в чем-то сродни крестным отцам и матерям, как объяснил Лигару друид, – они с годами приводят вверенных им детей к котлу Праматери и защищают от многих невзгод, пока те не возрастут и не окрепнут.
Через пару дней, когда состоялся ритуал посвящения, Шиада испытала неведомое прежде, жгучее, как архонский красный перец, чувство ненависти, исходившее от королевы. «А ведь мы считаемся родственницами», – мимолетно подумала жрица. Впрочем, именно считаемся. У истинных дочерей Праматери богов и людей может быть только одна родня – их собственные дочери.
Вскоре после празднеств, пока герцоги и графы не разъехались, Нирох собрал военный совет. Большинство женщин устроились с детьми и няньками во дворе, наслаждаясь последними солнечными днями. Некоторых мужья отослали по домам. Шиаде Берад предложил посетить столичную ярмарку, запастись к зиме необходимым для замка и прикупить гостинцев, если хочется. Шиада вздернула надменно бровь, когда муж предложил ей компанию десяти охранников и «других женщин, которые наверняка согласятся пополнить нужды своего хозяйства на здешнем рынке».
– Я возьму с собой Элайну и двух мужчин, чтобы несли корзины. – В ее благородном светлом лице читалось снисходительное и безмерно раздражавшее Берада «так и быть». – В конце концов, коль я не могу проводить время в жречестве или хозяйстве, а Таланар вернулся на Ангорат, мне и впрямь надо чем-то себя занять, пока вы с легкой руки короля строите из себя вершителей судеб.
– Ты могла бы проявлять больше почтения, – огрызнулся мужчина. – Южные племена опять собирают вторжение в приграничные земли! Если мы не предпримем ответных мер, случится…
– То, что угодно Праматери, – пожала Шиада плечами, не дослушав. – И как до вас не дойдет такая простая истина? – с искренним недоумением спросила жрица и, накинув на волосы зеленое покрывало, вышла из спальни.
Приставленные к Шиаде и Элайне стражи высоко несли герцогские знамена, держась немного поодаль от дам. Этого хватало, чтобы молодым женщинам давали дорогу.
За беседой они купили специи для замковых кухонь, по новому серебряному зеркалу, множество пряжек – золотых, бронзовых, серебряных – для туфель и плащей, разноцветных лент для платьев и кос, тканей, ниток и тонких игл для шитья. Элайна убеждала жрицу взять изумительное янтарное ожерелье, которое той удивительно шло. Шиада отказалась: янтарь был слишком бледен и мертв в сравнении с глазами Агравейна, но об этом она умолчала.
