Вечером, за трапезой, которую Лигары разделили в спальне, царило молчание. Берад все ждал, когда же жена спросит о решении совета. Когда подобные вопросы задавала его первая супруга – ох, сколько же времени прошло с тех пор? – Бераду доставляло определенное удовольствие с легкой смесью заботы и высокомерия пресекать ее: мол, не женское дело лезть в военные споры. Спроси о таком Шиада – Берад ответил бы не задумываясь, но жрицу все происходящее нисколько не занимало. Покончив с едой, молодая женщина поднялась и стала готовиться ко сну, так ничего и не сказав.
«…Солнце горело.
Горело так, будто Праматерь бросила в священные горнила жбан серы. Нещадно палило, обжигая воздух, делая его едким, как седьмой пот с рабского лба. Проливалось красным дождем на землю Иландара, щедро одаряя черной золой пепелищ. От ясного огня реки кипели, подобно вулканам, изголодавшимся по свободе исторжения…
А высоко-высоко в лазури, освещенная блеском благодатного солнечного диска, Небесная Дева, напевая первую песнь Вселенной, полоскала длинные косы в молочном ручье…»
Шиада открыла глаза, в груди жгло. За окном царила глубокая тьма, свойственная тем ночам, когда луна не показывается вовсе. Перевела взгляд. Лежавший рядом Берад напоминал младенца – такой же невинный и не подозревающий о происходящем, как и все, кому неведома печаль прозрения.
Женщина растолкала супруга.
– Ши… Шиада? – спросил герцог, хмурясь и с трудом ворочая языком.
– Ты должен разбудить короля.
– Что? – Берад приподнялся на локте. Шиада сидела в кровати с прямой спиной с таким видом, будто провела в этой позе полночи, не сомкнув глаз.
– Буди короля, тебя он выслушает.
Круг времени еще не достиг осеннего равноденствия, когда король Нирох вывел войска на юг – воевать с саддарами.
В замке короля Нироха осталось не так много женщин, многих мужья отослали по домам, в глубь страны. Потянулись долгие, бесцветные месяцы ожидания известий. Вести были редки и далеко не всегда радостны: удача на поле брани переменчива.
Шиада и Элайна держались в стороне от прочих обитательниц Кольдерта, исключая наследную принцессу Виллину. В разговорах с невесткой Шиада пыталась прояснить – что связывало Берада Лигара и Тарона Ладомара? Отчего ее муж ненавидел дом Ладомаров так сильно? Элайна искренне разводила руками:
– Я правда толком ничего не знаю, Шиада, это было давно.
Завидев мрачное лицо подруги, Элайна посоветовала Шиаде спросить мужа.
«Спросить Берада?» – вскинулась Шиада. Да в самую последнюю очередь! Спрашивать у кого-то стороннего значило позорить и себя, и его. Кэй наверняка в курсе, правда, он отбыл к рубежам герцогства. Королева Гвендиор должна знать, но уж эта точно рта не раскроет, если ее знания могут хоть чем-то помочь Шиаде. Оставалось либо спросить Богиню, либо умерить свое любопытство. Жрица выбрала второе.
Шиада настаивала, чтобы Элайна много времени проводила на воздухе, и с радостью составляла ей компанию. Нередко к ним присоединялась Виллина с новорожденным сыном Нораном. Первое мнение Шиады о том, что внутренность этой женщины лучше наружности, оказалось верным. Некрасивая, Виллина была одной из немногих дам, которые говорили о чем-то, кроме столь привычных и уже до смерти надоевших тем. Несмотря на то что Виллина была новоиспеченной матерью, а Элайна ждала ребенка, женщины не так уж часто заговаривали об этом в присутствии жрицы.
Оставаясь наедине с Виллиной, без христианской подруги, Шиада частенько переводила разговоры в русло веры. Принцесса всегда с увлечением внимала, чем радовала жрицу: не суть важно, насколько образован человек, главное, чтобы он хотел знать больше. Разумеется, и королева, и епископы во всю прыть пытались оградить Виллину от общения с язычницей-ведьмой, но толком ничего не выходило.
Настал октябрь.
Три тысячи бойцов во главе с Бансабирой стояли в низовьях реки Бахут, где когда-то перебили вверенный ей в Багровом храме отряд, посланный за бубенцами Желтого дома Луатаров. «Глаза бы не видели эту проклятую заводь», – думала Бану, оглядывая воду. Желания опять ступить в нее у Бану не возникло бы, даже будь она трижды пьяной.
Впереди лежала переправа – не самая простая, если вспомнить сообщение разведки: одно из ведущих подразделений черных Дайхаттов двигалось следом. Получив сведения, Бану думала недолго – написала письмо отцу, что Русса и Видарна успешно обогнули гору Митал и со дня на день зайдут за озеро Сатусан, врезавшись в самое сердце Черного танаара. Она-де, как только управится с муштрой новобранцев, подоспеет брату на помощь и врежется в Дайхаттов с фронта.
Разумеется, Бану сделала все, чтобы неприятелю с трудом удалось перехватить послание. Понадеявшись на удачу, танша не прогадала – преследователь развернул войска к озеру Сатусан, дав Бансабире время перебраться на другую сторону реки.
Перейдя Бахут, Бансабира двинулась дальше.
