– Если вы планируете сдвинуть Яввуз на запад, я мог бы отправить верного гонца из числа самых быстрых к сиреневым. Их владения примыкают к тому холму, на котором танша стоит сейчас. Если сможете предложить им какую-нибудь выгоду, получите шанс раздавить дочку Старого Волка без особых усилий и затрат войск.
– Я и так ее раздавлю без усилий и затрат, – рявкнул тан. – Но предложение обдумаю. Все, иди, – нетерпеливо махнул Ранди.
Рамир, отвесив почтительный поклон, покинул танскую залу. Той же ночью он узнал от Сциры все сведения, в которых отказал отец любовницы: тан назначил собственного гонца, чтобы договориться с Ниитасом на условиях, которых никому не огласил; подкрепление к Ююлам уже выступило – полторы тысячи хорошо обученных бойцов под началом сводного брата Сциры, к холму им велено подбираться вдоль границы оранжевых. Рамир спросил, откуда у танин Шаут такие сведения, на что та ответила:
– А кто, по-твоему, помогает половине моих братьев разрабатывать планы действий?
Рамир в ответ только ощерился и потянулся за поцелуем.
Бансабира пересчитала в уме свою долю, скопленную за месяцы похода. Девять частей из десяти вновь отойдет разведке, с усмешкой сообразила женщина. Что ж, это лучший вариант растрат, и не только в сложившейся ситуации – если деньги берегут человеческую жизнь, значит, золото в кои-то веки пригождается для чего-то стоящего.
Бивак тянулся восьмые сутки. Бану сидела в шатре с Гобрием и Гистаспом. На столе перед ними лежала карта и пара писем, которые Бану сочла нужным показать сподвижникам. Часом раньше от танши вышел посланник разведывательной группы с юго-востока. Юдейр был тут же и держался поодаль, начищая танское оружие. Его дело малое, и слава богам.
Неожиданно в тихом обсуждении собрания раздался чужой голос – из-за полога:
– Тану Яввуз, это Энку, можно?
Бану подняла голову от стола: Энку служил в разведке.
– Юдейр… – Оруженосец кинул госпоже полотенце, которым Бану накрыла стол. – Войди.
Энку поклонился у входа:
– Госпожа. – Энку с сомнением огляделся.
– Говори, – велела танша.
– В одном дне перехода расположился лагерь под красным знаменем. Со дня на день они должны объединиться с войсками дома Ююл. Вероятнее всего, они двинутся в нашу сторону.
– Численность? – прямо посмотрела Бану.
– Алых около полутора тысяч, о рыжих пока неизвестно.
– Как далеко от них ближайшее поселение Ююлов?
– Около часа верхом.
– Насколько хорошо укреплено?
– Трудно сказать наверняка, но на вид ничего серьезного.
Бану замерла на несколько мгновений. Что за недотепа?
– Узнай точно, потом доложишь.
Энку, отвесив поклон, удалился.
– Юдейр, – бросила женщина. Оруженосец вышел следом. Гистасп проводил юнца взглядом:
– Он уже по одной только интонации понимает, чего вы хотите.
– Час от часу не легче, – грузно выдохнул Гобрий, убирая полотенце со стола. – Они добавят Маатхасу хлопот, он и так уже по темечко окружен союзом алых и рыжих. А по дороге, если сообразят, и нас смогут взять в кольцо и смять.
– Они уже сообразили, – с непроницаемым лицом объявила танша и, прошерстив некоторые бумаги, подала одну из них командирам. – Две тысячи бойцов под знаменем дома Ниитас стоят на западе. Мы зажаты.
Гобрий вскинул на таншу глаза:
– На север?
Бансабира хмыкнула:
– Точно, обратно за реку Бахут, да? Туда, где со дня на день встанет войско Дайхаттов, которое совсем недавно сделало громадный крюк, преследуя нас? Уверена, они быстро поняли, что перехваченные сведения о наших с Руссой продвижениях не более чем блеф.
– Но не на юг ведь?! – Гобрий подался вперед. – Наши позиции здесь совсем не укреплены! Надо прорываться обратно к тану Сабиру, танум.
– Разумеется, Гобрий. Едва мы начнем переправу через Бахут, подоспевшие Дайхатты перестреляют нас, как куропаток, – «поддержал» Гистасп и перевел глаза на таншу. – Госпожа, очевидно, что сиреневые Ниитасы стоят у нас за спиной не просто так. Неужели они пошли на союз с Шаутами? Ведь, кажется, именно из-за них когда-то Иден Ниитас разорвал союз с вашим отцом?
– Не у того спрашиваешь, Гистасп. – Бансабира поднялась. – Я до сих пор плохо представляю, что произошло в стране за время моего отсутствия. Но, думаю, не ошибусь, если скажу, что выгоды, которые Шауты предложили моему деду, впечатляющи.
– И ненадежны, – заявил Гобрий.
– Поверит в них Ниитас или нет, надеется ли он использовать Шаутов, а потом, ослабленных, раздавить – не столь важно. Сейчас бессмысленно рассуждать о Ниитасах, – подытожила Бану. – Наша первая задача – спуститься с холмов.
– Только куда? – спросил Гистасп. – По всем фронтам вражеские земли и солдаты.
– Я все же настаиваю, чтобы мы вернулись к тамну, – высказался Гобрий. – Это ближайшее союзное воинство. Уж простите, но я не верю, что ваш дед добровольно пропустит нас…
Бану, не дослушивая, с трудом удержалась, чтобы не выругаться: она что, виновата, что Иден Ниитас приходится ей дедом?!
– Есть еще Сагромах, и бросать его не дело, – заметил Гистасп.
– Маатхаса можно потерять, а вот Сабира Свирепого нельзя, – не согласился Гобрий.
Бану покачала головой:
