– Жрицы не вступают в брак.
– Думаешь, кому-то здесь есть дело до того, что ты жрица? Два года назад, сразу после твоего отъезда, отец и Лигар заключили соглашение.
Соглашение?.. Шиада припоминала, что нет-нет да и слышала нечто подобное в мыслях мужчин, только намеки и размышления, не больше. Ей в голову не могло прийти, что это чем-то закончится. Что же они говорили тогда? Что думали? Ох, память, давай же, давай…
– Это Кэй, да? Скажи, что Кэй! – воззрилась Шиада с горячностью на брата немигающими глазами, уже зная ответ – жреческое чутье оказалось не провести.
Дверь отворилась, в проеме вырос Рейслоу:
– Вижу, вы говорите о деле. Нет, не Кэй – Берад Лигар, герцог Бирюзового озера.
Шиада не шевелилась.
– Чего встала как вкопанная? Шевелись, поминальный обед сейчас начнется. И ты, Ронелих, тоже.
Шиада, нахмурившись, поплелась за отцом в большую приемную залу с накрытыми столами, развешанными гобеленами, огромным распятием из дорогого дерева и золота, что возвышался над креслом герцога. Священники стояли вдоль западной стены, перед ними возвышался тот, кто выступал регентом. Сейчас опять завоют, поняла жрица, усаживаясь. Напротив по неведомым причинам сел Берад. Да, у Богини есть чувство юмора.
Но когда расселись все собравшиеся и монахи запели, Шиаде стало не до смеха – за столом не было ни одного человека из свиты короля, как и самого Нироха или королевы Гвен. Жрица в испуге глянула на Растага; губы беззвучно выговорили вопрос. Не отводя глаз от сестры, молодой мужчина нарочито подумал: «Он разозлился, что матери воздали только христианские почести и даже не посчитали нужным пригласить Таланара или дать тебе слово, коль уж прибыла Вторая среди жриц. Нирох устроил отцу выволочку и выехал из Мэинтара сразу после похорон».
Шиада, ощутив необычное чувство, перевела взгляд на собственную руку, облаченную в длинный узкий рукав черного траурного платья. Кисть дрожала.
В ту ночь Шиада использовала все известные ей ритуалы, чтобы связаться с храмовницей: мысленные призывы, обращение через стихии, использование серебряного зеркала, кровных уз, перемещение призрачного тела. Когда решилась на последнее и послала собственный астральный морок на Ангорат, не смогла дотянуться до острова. Сколь бы ее фантом ни скользил вокруг Ангората, колдовство не давало даже подступиться к берегам. С упавшим сердцем признала Шиада – Нелла навела на остров ограждающие чары.
Как можно просить прощения и совета у той, что не позволяет даже дотянуться до нее? Нелла никогда не отличалась чувством юмора, Шиада знала. С чего жрица решила, что, говоря об изгнании, храмовница не будет серьезна, как всегда?
Тем временем далеко на юге, на берегу Летнего моря, окружавшего Священный остров, стояла Нелла Сирин, облаченная в простые одежды жриц, и наблюдала, как за мерцающей завесой, вроде той, что отделяет Ангорат от всего Этана, мечется, не находя места иль бреши, дух Второй среди жриц. «Это было твое решение, слепая девчонка, и ты съешь и выпьешь все, что оно принесет тебе, – думала женщина. – Мне все равно, как долго ты будешь оттягивать судьбу, – избежать ее не под силу даже Первой среди жриц и Верховному из жрецов. Каждый из нас возвращается в начало столько раз, сколько ошибается, но в каждом из воплощений Праматерь дает не так много шансов. У твоих корней ничего нет, и если однажды ты захочешь вернуться, у тебя ничего не должно быть».
«Ты отвернулась от меня», – с отчаянием признала жрица, стоя перед камином, дрожа всем телом, сжимая в руке с порезанной ладонью жреческий кремневый нож.
– Ты не обманула, госпожа. – «Ты никогда не обманывала».
Мир перед глазами Шиады плыл, и сознание толком не разбирало, что она думает, а что произносит вслух. Уставшая от колдовства и далеких астральных перемещений, жрица упала на колени. В груди нещадно жгло, точно ее легкие до краев наполняло кипящее масло. Задыхаясь, провалилась в тяжелый сон, полный ужасающих картин, рожденных страхом.
– Шиада! Шиада, очнись!!!
Сотрясаясь от чьих-то усилий, девушка с трудом разлепила глаза и разглядела нависшую мужскую фигуру. Вглядываясь, наконец признала Растага.
– Ты в порядке? – спросил, перестав трясти сестру. – Ты кричала.
– Кричала? – Нехорошо, нахмурилась жрица. Зачастую даже в пророческом трансе, когда тело неподвластно воле, она не срывалась на крик. – Неужели так громко, что весь замок на ногах?
– Нет, – Растаг распрямился, помог сестре сесть и, поддерживая ее одной рукой, сел на пол рядом.
– Тогда откуда ты здесь? Твоя спальня в другом конце коридора.
Растаг пожал плечами:
– Захотелось проведать тебя, ты была бледна за ужином.
«Захотелось проведать? Посреди ночи? Или…»
– Который час, братец?
– Рассвет скоро.
Внутренне Шиада улыбнулась – были бы силы, улыбнулась бы и внешне. Попыталась встать. Растаг встал тоже, но едва отнял от сестры руку, тонкие колени жрицы тут же подогнулись. Девица безвольно повисла на руках брата. Светловолосый богатырь подхватил Шиаду на руки и уложил на кровать.
– Спасибо. – «…Что среди ночи услышал зов Всеединой и отозвался», – домыслила про себя.
