Ирит повалилась на колени, склоняя голову. Удар сердца спустя Гаррет последовал ее примеру.
– Вставай, дитя, – сказала Ирит Тетка Шипиха. – Внимаю тебе.
Ирит встала, как ей было сказано. Гаррет пытался сообразить, как будет двигаться, если здоровяк попытается силой утащить ее в дверь. Или Тетка Шипиха захочет сделать ей больно.
– Спасибо за то, что услышали меня.
Тетка Шипиха махнула рукой, будто отгоняла овода.
– Я поразилась, обнаружив в Китамаре дочь Севера. Ты пришла с караваном?
– Караван пришел ко мне и моему мужу. И моей новой семье в Речном Порту.
– Замыслы внутри замыслов внутри замыслов, – проговорила Тетка Шипиха и улыбнулась. – Итак, у тебя есть право просить у меня. Нет, погоди. Уиллиф сказал, что у тебя раненая женщина и ты хочешь, чтобы я о ней позаботилась, защитила от врагов и отпустила свободной, не причиняя вреда, когда ты за нею вернешься или когда она сама того пожелает. Так и есть?
– Верно.
– Но ведь на самом деле эта просьба не от тебя. А от него. Ты тратишь свое право крови на ханчийского паренька?
Ирит посмотрела на Гаррета, все еще стоящего на коленях.
– Он брат моего мужа, а значит, и мой брат.
– Поэтому ты обязана слушаться его слов? Жиденький супчик, дитя.
– Я возвращаю ему свой долг, – сказала Ирит.
– Твой долг? – заинтересовалась Тетка Шипиха. – И чем же ты ему, такому, обязана?
– Он спас меня от дурного замужества.
Тетка Шипиха изумленно хмыкнула и повернулась к Гаррету. Ее здоровый глаз встретился с его взглядом, прищуриваясь.
– Я тебя знаю. Откуда я знаю тебя?
– Мы встречались, – сказал Гаррет. – Ты пояснила мне, насколько уважаешь правила.
Ее глаза расширились, и на губах заиграла жестокая усмешка. Ноющую спину Гаррета заломило по-настоящему.
– Мальчик в синем плаще. Ты убил одного из моей команды.
– При всем уважении, он пытался зарезать моего друга, когда я ему помешал.
– И тем не менее просишь меня принять ту женщину. Почему?
– От отчаяния, – признался Гаррет. – Этот выход показала мне ты и тот, кто тебя обокрал. Он пришел к нам, потому что сознавал, что мы – не ты. Против женщины, о которой идет речь, действуют какие-то силы. Я не ведаю, чья воля за ними стоит, но точно знаю, что не твоя. Получается, что у тебя единственное безопасное для нее место.
– Коли так, ей и правда жить недолго. Как ее звать?
Гаррет покачал головой.
– Ты согласна на эти условия?
– Я могу убить вас прямо сейчас, не сходя с места.
– Можешь, – согласился он. – Но так и не будешь знать ее имени.
Примерно вечность Тетка Шипиха поглядывала на него, блуждая мыслями где-то еще. Как будто прислушивалась к музыке, которой, кроме нее, никому не было слышно. Он взяла монетку, просунутую Ирит под дверь, и вложила ее обратно в ладонь девушки.
– Этого мало. Деньгами не купить, даже дочери Севера.
У Гаррета пересохло во рту.
– Тогда чем? – спросил он.
– Будешь мне должен услугу, – сказала Тетка Шипиха, уставив на него единственный глаз. – Всего лишь одну, но без вопросов и колебаний, когда я стребую ее оказать. Чего бы я ни просила, когда б ни попросила об этом. Вот такая цена.
– По рукам, – выпалил Гаррет.
Тетка Шипиха улыбнулась почти что с жалостью.
– Так прямо сразу? Да, все мы порой дураки. – Она снова обратилась к Ирит: – Договорились, дочка. Я возьму ее, присмотрю, оберегу ото всех и отпущу на волю безо всяких уловок, когда ты потребуешь либо когда она сама попросится уйти. А теперь рассказывай, как моим людям ее отыскать.
Во сне Элейна вытаскивала из-под кожи червяков. Она высматривала их у себя на шее с такого угла, под которым вне сна и без зеркала не взглянуть. Она пробовала их выщипнуть, при этом кожа подавалась под пальцами, будто земля. Черви были толще простых дождевых и желтее. Кольца их тел были твердыми, как будто они начали отращивать панцири, но пока получалось так себе. Поймав очередного, Элейна вытягивала его постепенно, ощущая, как покидающий ее плоть червь прекращает буравить ее шею. Боль вспыхивала ярко, сменяясь дрожью облегчения, как бывает, когда выдавливаешь прыщ. Умирающего червя она клала в ряд с другими собранными на грядках ее ран и тянулась вытаскивать следующего. При этом Элейна осознавала, что должна кривиться от отвращения, но согласно логике сна чувствовала лишь, как телу становится все приятнее.
Она поймала еще одного и откуда-то знала, что этот – последний. Как только она извлекла его, ее глаза открылись.
По ощущениям, в голове прояснилось, впервые после нападения в Доме Лефт. Плечо и шея ныли, но без той дергающей боли. Инлиска средних лет сидела у ее койки с зеленой шкатулкой в руках. Свет давала пара свечей в стеклянном коробе на столе. Элейна не сразу вспомнила, где она и как сюда попала.
– Еще греет? – спросила женщина.
Элейна до этого слышала ее имя. Эрья.
– Да, – произнесла Элейна, дотягиваясь до плеча и шеи. Там был намотан толстый бинт, и под ним чувствовалось тепло.
– Жар пока остался, но гниение мы убрали. Насчет припарки не волнуйся. Вечером приду и поменяю, как закончу работать. До тех пор пей побольше воды, пока моча совсем не очистится, и как можно больше спи.
