Они находились в небольшом помещении, заставленном ящиками с отметками на языке Имайи и большими бочками пива. Тетка Шипиха откинулась к стене вместе со стулом, чьи передние ножки на пару дюймов оторвались от земли. Она чистила апельсин, и в воздухе пахло цедрой, а еще плесенью. Учитель Элейны – жесткие белые вихры, вечно смешливые глаза и рваные, как у дикаря, лохмотья – задумчиво мерил шагами просторную часть подземной палаты, то оказываясь под светом единственой свечи, то покидая его. Элейна прижалась к стене, вверяя теням ее прятать.
– Точно так же мы и узнали о мальчике с Медного Берега, – сказала Шипиха. – К тебе пришла его мать. И девочка Шау, одна из них.
– И что, мне должно это нравиться? – ответил учитель. – Я думал, ее побудит вмешаться книга.
– Ты думал, что юная женщина посреди тысячи перемен в ее жизни сосредоточится на постижении науки, – сказала Тетка Шипиха. – Она ее вообще открывала?
Мужчина хихикнул:
– Да уж, когда ты так говоришь, это кажется немного наивным. Но зато она здесь. Это хорошо.
– Да, но оттепель почти наступила, а это вот плохо. Времени нет. Нам придется убить Карсена.
– Не обязательно. Оно не знает, кто он такой, а если даже и выяснит, на что это повлияет? Любое доказательство, которое оно предоставит, выплеснет наружу и его тайны.
Тетка Шипиха уронила виток кожуры на пол.
– Оно должно было быть мертво. Нить Китамара должна была оборваться, а нож должен был храниться сейчас у меня. Наш замысел провалился.
«Нить Китамара». Элейна поперхнулась воздухом, когда женщина произнесла эти слова, но, кажется, никто из них ее не заметил. Побуждение податься вперед, чтобы лучше их видеть и слышать, сражалось в ее голове с внутренним голосом, советовавшим бежать.
– Пока что не провалился, – сказал мужчина. – Остались бусинки на доске. Но все пошло не так гладко, как я надеялся.
– Если проиграем сейчас, то века будем ждать новый шанс. Если дождемся.
Учитель остановился. При свече он выглядел совсем старым. Если не сказать большего – испуганным.
– Я знаю, – сказал он.
Оба смолкли и встали друг перед другом: мужчина с вихрастой копной белых волос, женщина с почти выбритым пушком черных. И в это мгновение Элейна поняла, кого и что сейчас видит перед собой.
Страх был таким, как будто ее смыло в реку. Она отступила назад, осторожно перенося вес с носка на пятку, внезапно остолбенев от того, что ее услышат. Шипиха что-то сказала, но до Элейны сейчас доносился лишь грохот мятущейся крови в ушах. Ей хотелось бежать, но этого делать не стоило. Бегство от стаи волков только накличет погоню. Дыхание стало прерывистым, мелкой дрожью задрожали ладони. Тяжесть камня и кирпича превратилась в гробницу. Такой спертый воздух нельзя было даже вдохнуть.
Она добралась до своей жалкой комнатки, села на койку, сжав перед собой ладони, как ребенок в молитве. Заставила себя отдышаться. Здоровой рукой стянула бинты с плеча и шеи, стерла с себя густую пахучую припарку, бросила на пол. Поврежденная кожа казалась новой и огрубевшей. Ее тело тряслось, очевидно от страха, потому как другие чувства были сейчас совершенно бессмысленны. Наверняка это страх, и не важно, насколько он был похожим на гнев.
Прошло некоторое время, прежде чем пришла эта женщина. Так называемая Тетка Шипиха. Она несла жестяную тарелку рыбы с горошком в одной руке и стеклянную бутылку с водой в другой. Ее молочный глаз таращился в никуда, покуда живой отыскивал Элейну.
– Ну! – сказала Тетка Шипиха. – Смотрите-ка, кто у нас наконец оклемался!
– Я хочу уйти, – сказала Элейна, отчетливо произнося каждый слог.
Тетка Шипиха пожала плечами и поставила еду и воду на койку около правой ноги Элейны.
– Я поклялась отпустить тебя, когда ты захочешь уйти. Если сейчас, то сейчас. Но я бы тебе не советовала. У тебя серьезные раны, стоило бы еще подлечиться. И ты так и не знаешь, кто подослал бандитов, что пытались тебя убить.
– Но вы знаете. Знаете же, да?
Инлиска улыбнулась. Шрамы исказили выражение лица в нечто нераспознаваемое.
– У меня есть догадка. Моя догадка в том, что тебе лучше сидеть на месте.
– Но вы отпустите меня? Если я сейчас встану и выйду на улицу, вы и ваши люди не будете мне препятствовать?
– Как сказала, так и сделаю.
Они глядели друг на дружку, пока тишина, словно дым, не заполнила комнату целиком. Тетка Шипиха сложила на груди руки, губы вытянулись в намеке на хмурый оскал.
– Вы не женщина, – сказала Элейна.
Тетка Шипиха рассмеялась.
– Если ты просишь показать кое-что личное, то сперва нам желательно познакомиться друг с дружкой получше.
– Вы – богиня. Вы – Владычица Эр. А тот, другой, – Владыка Каут. Вы не люди, вы нечто иное. Это так?
Хмурь на лице Тетки Шипихи разгладилась. Она не ответила, а значит, не стала отрицать ничего.
Элейна кивнула отчасти себе, отчасти тому существу, что сидело рядом в образе женщины.
– Что такое нить Китамара, – спросила она, – и как она связана с моей семьей?
