Мы все начинаемся. Вот наш секрет. Происходит событие, миг, встреча или что-то такое, что не дает нам опять раствориться в воздухе. Возьми любой район. К примеру, Коптильню. Или Новорядье. Помотри на весь люд, бредущий сквозь жизнь. Кто-то срывает злобу на первом встречном. Кто-то влюбляется. Кто-то скорбит по покойным. Мелочи, но и они творят негромкое эхо. В них есть своя полнота. Твоя мать умерла, рожая тебя, но был миг, когда одним воздухом дышали вы обе. Пусть этот миг был краток, как у бегуна, передающего эстафетную палку. Но то был не обычный отрезок времени, неотличимый от прочих, ни для нее, ни для тебя. А особенный.
– Я не хочу обсуждать мою мать.
– А будешь, коли хочешь понять меня. Когда ты и она были вместе, там тоже присутствовал дух. Пусть небольшой. Слабенький и слепой, как новорожденный котенок, не сознающий ни себя, ни тебя, ни ее – но был. Он по-прежнему есть. Он влияет на то, как ты живешь, какой вспоминаешь ее. Какие остатки от нее еще скажутся на истории мира.
Она обратила здоровый глаз на Элейну и немного придвинулась.
– Такое происходит с каждым. По улицам бродят боги, и большинство – несоизмеримо подавляющее большинство – растает, как снег в лучах солнца. Но горстка останется. Если бы все звезды небесные были богами, то только одна из них могла бы воздействовать на мир так, чтобы становиться при этом немного сильнее, немного приспособленней к пище, расти и быть более значимой для многих людей. Вот так случилось и с этой. С нитью. Родился город, и малюсенькое божество, навряд ли крупнее простого тщеславия, появилось на свет. Тогда оно очень хотело есть. Хочет и до сих пор.
– Что ему надо от меня и моего отца?
– То же самое, что от каждого князя, правившего этим городом. Плоть, чтоб в ней жить, и подход к твоим детям, чтоб их съесть, как покончит с тобой, – сказала Тетка Шипиха. – Боги в этом мире запросто могут приткнуться куда угодно. В песню. В обмен взглядами. В речь, произнесенную вслед за тем, как написавший ее человек был убит за свои слова. Выбирай любую отраву. Богом способна стать любая падаль, если позволить ей разлагаться достаточно долго. Китамар начался с города.
Элейна велела сердцу утихнуть, а дыханию успокоиться. Страх сделался только хуже оттого, что некуда было бежать, не с кем было сражаться. Она сжала кулаки, пока костяшки не побелели.
– Я найду способ остановить его.
– Как пытаемся и мы, уже не первое поколение. Нынче мы близки к успеху как никогда, но эта поганая тварь в своем деле здорово поднаторела, а дело ее – выживать. Я думала, что оно мертво, но оно возродилось. Я чую его шкурой, как хватку на моей шее.
Элейна качнула головой, вспоминая когда-то сказанное при ней: «Храм собирает вместе различные верования и свивает их в одно вервие, и это вервие – Китамар».
– Значит, оно поедает и вас. Тем же путем, каким многочисленные обычаи, верования и изводы сложились во Владыку Каута и Владычицу Эр – в нынешних вас. Оно превращает вас всех в свои составляющие.
– Ты очень умна.
– Мне рассказывал верховный жрец Храма. Только раньше я не понимала, что он имеет в виду.
– Да, его воля вбирает нас всех. Мы отбиваемся как можем. Обитаем в наименее близких, наименее подобных ему частях города. Долгогорье по-прежнему хранит обычай оставаться собой вопреки китамарской власти. Ильник вообще дикая глухомань. Мы – загнанные в угол крысы, и каждое новое поколение было и будет чуточку меньше мы и чуточку больше оно. Если только мы не сломим его могущество. А пока с этим у нас как-то не очень. По-моему, оно побеждает.
Элейна не собиралась вскакивать на ноги. И осознала, что делает, уже стоя на полу.
– Вы хотите сказать мне, что оно – мой отец? Когда я с ним разговаривала, с кем я?..
Тетка Шипиха усмехнулась:
– Это мы все-таки сумели предотвратить. Но твари полагалось быть мертвой и угасать, а это не так. Где-то здесь, в городе, оно носит человечье лицо, и я не представляю чье. Даже если узнаю, пойми, оно умирало и прежде. Твой отец вовсе не в безопасности, так же как и ты, однако дело тут обстоит немного сложнее, чем кажется.
– Выведите меня на улицу. Мне надо спешить.
– Предупредить папу? Он знает. От тебя скрывал. Ой, да не смотри ты так на меня. Сдается, он думал, что раз тебе невдомек, то ты не сможешь случайно спугнуть эту гадину. Сделать себя угрозой в ее понимании. Отец встал между тобой и ее клыками.
Тетка Шипиха нахмурилась и смерила Элейну взглядом, будто женщина, выбиравшая на базарном лотке самое крупное яблоко.
– Что?
– Однако его маневр не сработал, – задумчиво произнесла богиня. – Китамар не захотел оставлять тебя там, где может использовать. Ему нужно смахнуть тебя с доски.
– Это не так утешительно, как вы думаете.
– Выходит, оно вычислило кое-что, до чего, я надеялась, не догадается, – вставая, произнесла Тетка Шипиха. – Раз оно осознанно решило тебя убить, значит, обогнало нас дальше, чем я считала. Нехорошо. А с оттепелью на носу… надо мне было сообразить насчет этого раньше.
– Почему вы хотите убить Халева Карсена? Он что, приспешник этой нити?
