Рю решил продолжать идти вперед. Он не сможет просто уговорить их сдаться. Юноша наблюдал за монахами. Никто из них не выступил вперед, чтобы бросить ему вызов, и почти все они сразу отступили назад в ответ на его движение. Он отпустил свое чувство, сосредоточился на них и обнаружил, что, хотя один или двое колебались, никто не собирался нападать на них.
Рю и Морико вышли из покоев настоятеля. Он беспокоился за нее. Хотя со стороны могло показаться, что с ней все в порядке, он видел, что шаги ее неуверенны. Пройдет немного времени, прежде чем она потеряет сознание от полученных травм. Рю посмотрел в сторону конюшни.
Приняв решение, он повел Морико туда и начал седлать двух лошадей. В этом опыта у него было мало, и он потратил больше времени, чем ему хотелось бы. За то время, пока он возился с седлами, на них вышел посмотреть весь монастырь. Рю не чувствовал готовности напасть от кого-то из монахов. Их эмоции колебались от гнева до растерянности и печали.
Они молча сели на коней и двинулись прочь, но, несмотря на то что монахи не были готовы напасть на них, казалось, все сошлись на том, что выпускать их за стены монастыря нельзя. Рю выхватил меч и заговорил низким голосом, который разнесся в зимнем ночном воздухе.
– Я пришел, потому что меня привлекла сила вашего настоятеля. Но когда я прибыл сюда, то обнаружил бесчестье и насилие. Я не горжусь тем, что совершил здесь сегодня ночью, но не сожалею об этом. Те, кто стремится причинить вред, получат по заслугам. Ваш настоятель был убит одним ударом, а клинки ваших учителей даже не коснулись моей кожи. Несмотря на вашу подготовку, те, что обнажат мечи против меня, умрут.
Монах, стоявший позади толпы, заговорил.
– Но ты – Клинок Ночи. Мы должны остановить тебя.
Рю покачал головой.
– Я – Клинок Ночи. А вы – Клинки Дня. Знайте, братья и сестры, мы все идем по одному и тому же пути. Вы можете встретиться со мной в любое время.
Рю на мгновение замолчал, чтобы смысл его слов дошел до монахов, укоренился в них. Он чувствовал себя вправе сообщить миру, что он Клинок Ночи. Он так долго скрывался. Его жизнь была полна теней и обмана. Честность, словно солнечный свет, проникла в ту часть души, которая давно заросла пылью.
Рю не стал ждать, пока монахи согласятся с его доводами. Он пустил лошадей вперед, и толпа расступилась. Он почувствовал, как один из монахов почти выхватил свой клинок, но в последний момент страх одолел его, и он дрогнул.
Когда они выехали за ворота монастыря, Рю шумно выдохнул – он даже не заметил, что не дышал так долго. Он посмотрел на Морико, которая изо всех сил пыталась держалась в седле. Рю покачал головой. Путешествие будет долгим.
Они проехали на лошадях столько, сколько смогли, но Рю заставил их сойти на достаточном расстоянии от леса. Он не хотел оставлять следов.
Рю несколько раз пытался подтолкнуть Морико поговорить с ним, но она глубоко ушла в себя, пытаясь справиться с болью и изнеможением. Рю также заметил, что по мере того, как Морико уставала все больше, он начинал чувствовать ее дар. И он был прекрасен. Она излучала чувство так же, как и он, – щупальца дара порхали туда-сюда вокруг нее. Это был прекрасный, сложный узор, невидимый никому в этом мире, кроме него.
Когда Морико слишком уставала, чтобы идти самостоятельно, Рю поддерживал ее. Когда она уже не могла стоять на ногах, он нес ее. Рю был прав – путешествие оказалось долгим. Только благодаря тому, что они провели время на лошадях, им удалось вернуться в их лагерь.
Когда они добрались до Такако, та была недовольна ситуацией. Рю не знал, что ей сказать, поэтому поведал только, что спас девушку. Затем он уложил бесчувственного Клинка Ночи внутрь дерева, сел на свое место и уснул в тот же миг.

Когда ты один, лес кажется страшным местом. Такако никогда не была в лесу одна. Рю был прав. Этот лес был живым. Поначалу это сложно было заметить, но разнообразие звуков поражало. После ухода Рю девушка нашла валявшуюся на земле ветку, достаточно легкую, чтобы ее можно было поднять и замахнуться, и достаточно тяжелую, чтобы убедить себя, что это оружие.
Днем ей удавалось чем-то себя занять. В поисках пищи она отходила от дерева так далеко, чтобы можно было чувствовать себя в безопасности. Рю оставил ей достаточный запас мяса, но она с удовольствием ела ягоды, чтобы разбавить однообразную еду.
Ночи были трудными. Когда нечего делать, кроме как прятаться в стволе дерева, то вскакиваешь при каждом звуке, воображая, будто хруст веточки – это крадущийся убийца. Хотела бы она жить в том мире, где все это так же смешно, как и звучит. Звуки леса не давали ей уснуть.
И как только Такако увидела Рю, она почувствовала, как расслабились ее плечи. Но теперь, когда она была в безопасности, в ней расцвел гнев. Он лишил ее всего, что было ей дорого, бросил в лесу одну. Он должен был относиться к ней лучше.
