Орочи подошел к солдату, оставаясь в поле его зрения, чтобы не казалось, будто он к нему подкрадывается. Он заметил, что тот слегка сместился в стойке, так, чтобы оказаться лицом к Орочи. Хотя он и не потянулся к мечу, было ясно, что он готов к бою. Орочи увидел, как солдат чуть сдвинулся, а тот заметил, что Орочи это видел. Они оба расплылись в улыбке, и Орочи слегка склонил голову в знак уважения.
Солдат был рад компании.
– Так это вы – тот самый наемный убийца?
Орочи усмехнулся. Такая откровенность была редкостью, но он ее ценил.
– Да.
Глаза солдата впились в Орочи.
– Хороший?
– Да.
Солдат кивнул.
– Я так и думал. Вы определенно пугаете – даже на расстоянии. Не хотите ли провести спарринг как-нибудь, когда я буду не на службе?
Орочи нравился этот человек.
– Если позволит время, то да.
Мужчина жил и дышал мастерством фехтования, и, проследив за его взглядом, Орочи понял, что он собирается спросить о его клинке. Орочи быстро заговорил, чтобы пресечь вопросы. Он дернул головой в сторону палатки Нори.
– И давно он в таком состоянии?
Мужчина огляделся по сторонам, хотя никого поблизости не было, да и ничего не было бы слышно за воем метели, бушевавшей кругом.
– Я бы не хотел об этом говорить, господин.
– Мне нужно знать, смогу ли я положиться на него в нужный момент. Я не собираюсь портить его репутацию.
Стражник на мгновение задумался.
– Вы всегда можете на него положиться. Ему просто нужно что-то, что напомнит ему, почему он жив. Если он хандрит, как сейчас, то может думать только о своем мальчике, а эти мысли заставляют его пить. Все эти путешествия, в которых нечем заняться… Ему стало только хуже. Но стоит ему выйти на охоту – и вернется прежний генерал, как только взойдет солнце.
Орочи обдумал сказанное, пытаясь понять, стоит ли доверять этому мнению. Быть членом почетного караула означало верность, непоколебимую преданность своему господину. Но большинство этих мужчин не были дураками, какими бы преданными они ни были. Нори и раньше был грозен. Возможно, если алкоголь покинет его организм, он снова станет собой.
Орочи с удивлением обнаружил, что ему хочется в это верить. Этот человек потерял сына, и подобное должно было подкосить любого. А чтобы сын был так близко, когда его убили, и его защищала та самая армия, которая определяла этого человека, – это должно было приносить невероятную боль. На дне кубка с вином не было чести, но Нори был холодным человеком, который не должен был оплакивать потерю так.
Орочи содрогнулся. Такие мрачные мысли угнетали его, и после поединка с Шигеру они стали приходить все чаще. Казалось, что клинок Шигеру поразил его не для того, чтобы убить, а для того, чтобы мысли о раскаянии и утрате пробирались к его сердцу.
Он тряхнул головой. Такие мысли ни к чему не ведут. Лучше действовать, чем размышлять. Он направился к своей палатке, уже предвкушая свою обычную тренировку. Слишком много практики не бывает, а повторение отточенных движений часто помогало отогнать мысли о собственном прошлом.
Когда на следующее утро взошло солнце, Орочи был готов. Он проснулся легким и свежим. Ката, проведенная накануне вечером, избавила его от страха и беспокойства. Орочи вышел из палатки, чтобы поприветствовать новый день. Ночью прошла метель, и вокруг лежал девственный снег, не тронутый ничем, кроме следов, оставленных несколькими дозорными за ночь. Воздух был хрустящим, холодил горло, но ветра не было, и его одежды не давали замерзнуть.
Орочи подошел к палатке Нори, чтобы сообщить стражникам, что попросит еще одной аудиенции, как только генерал будет готов. Ему ответили, что передадут его послание. Один доверительно прошептал Орочи, что может пройти некоторое время, прежде чем Нори будет готов принимать гостей. Орочи кивнул и огляделся по сторонам в поисках какого-нибудь занятия.
В центре лагеря группа солдат разминалась, упражняясь в боевых искусствах. Орочи подошел к ним и стал наблюдать за их движениями. Он слышал, что Нори обучает своих солдат уникальным навыкам, и надеялся, что ему удастся увидеть их.
Если солдаты и были встревожены его присутствием, то никак этого не показали. Они выполняли упражнения так, как делали это уже сотни раз. Они обменялись лишь парой слов, когда капитан гвардии помогал своим подчиненным проводить растяжку.
От разминки они перешли к спаррингу, выбирая партнеров на основе своих способностей. Орочи наблюдал за происходящим и был впечатлен. Стражники из почетного караула были искусны, но даже среди них были свои уровни мастерства. Здесь все были хороши.
