Когда солнце поднялось над горизонтом, Рю заметил первые признаки того, что зима начала отступать. Земля, по которой они шли, больше не была покрыта снегом, хотя теперь под ногами было грязно и скользко из-за талой воды. Так они шли медленнее, но отчасти Рю был этому рад. Он знал, что, когда они доберутся до заставы, их маленькая группа распадется. Их объединяла цель, им необходимо было держаться вместе, и в некоторые дни казалось, что на этом все и заканчивается.
Рю отбросил эти мысли в сторону, встал и начал разминаться. Он чувствовал, что Морико была лесу, примерно в сотне шагов от него. Он начал чувствовать ее так же, как когда-то Шигеру. Но с ней было гораздо сложнее. Ей удалось создать очень легкую, устойчивую защиту от чувств. В то время как большинство людей ярко горели, она еле тлела, словна тусклая свеча в лесном пожаре.
Рю научился в какой-то степени скрывать свой дар, но не освоил эту технику так, как Морико или Орочи. Хотя Морико скрывалась, она не была для него невидимой, и это давало Рю надежду, что он сможет победить Орочи, когда придет время.
Хотя Рю не мог видеть ее с того места, где стоял, он чувствовал, как она двигается в унисон с ним. Затем они взяли в руки сделанные ими деревянные мечи. Они отошли достаточно далеко, чтобы их занятия не разбудили Такако ранним утром, и начали спарринг.
Морико не отставала от него. Она была сильной и быстрой, а также умела импровизировать. Их деревянные клинки носились по воздуху, встречаясь и расходясь все быстрее и быстрее. Напряжение нарастало, и, как это часто бывало, Рю почувствовал, как Морико начала сдавать позиции под его быстрыми замахами и ударами.
Быстрым движением запястья Рю пробил ее защиту. Он шагнул к Морико, деревянное лезвие уперлось в шею, и девушка прижалась спиной к дереву. Их лица были так близко, что он чувствовал запах свежего пота на ее коже. Она тяжело дышала после боя. Рю прижал меч к ее шее, приблизил лицо и впервые осознал, что его влечет к темноволосой тайне, стоящей перед ним.
Это был порыв, секундное помешательство – но он поцеловал ее.
Это было ошибкой.
С невероятной силой Морико толкнула Рю, отбросив его на три шага назад. Не удержав равновесия, он упал, споткнувшись о корень. Юноша лишился дара речи, его переполняли разнообразные эмоции. Он любил Такако. Он был уверен в этом. Но почему он так поступил? Его разум метался в поисках ответа, но в голове была одна неразбериха.
Морико тоже не облегчала ему задачу. Она молча смотрела на него, выражение ее лица было нейтральным, но позиция – оборонительной. Если бы Рю попытался снова приблизиться к ней, то его ожидал бы удар деревянным – если не стальным – клинком по лицу.
Рю подыскивал слова, но разум не мог подобрать подходящих. Он никогда не задумывался об этом, никогда не думал, что девушка, которую он привез из монастыря, будет иметь такую власть над ним. Он не знал, что думает о нем Такако, но это не помогло бы ему. Он должен попросить Морико ничего той не рассказывать.
Наконец в голове Рю все встало на место. Возможно, он совершил ошибку, но Шигеру учил его, что лгать друзьям, семье – непростительно. Больше никакой лжи. Он встал, отряхнулся и посмотрел Морико прямо в глаза.
– Прости, Морико, это было неуместно.
Морико лишь смотрела на него и молчала, и тишина повисла между ними, тяжелая, словно валун. Но потом она чуть заметно усмехнулась, и Рю впервые подумал, что она – самая красивая женщина, которую он когда-либо видел. У нее не было такой внешности, как у Такако, но ее красота была первобытной, и Рю был очарован.
– Продолжим, – сказала Морико, вставая в защитную стойку.
Рю покачал головой и усмехнулся. Ни прощения, ни отпущения грехов. Простое признание совершившегося факта – вот что он получил. Он полагал, что этого должно быть достаточно. Они продолжили спарринг, но Рю больше не сумел пробить ее защиту.
Они вернулись в лагерь, и Рю разбудил Такако. Поприветствовав ее, он почувствовал укол вины, но старался сохранять спокойствие. Он не знал, что с ними будет дальше, но она была ему дорога, и он не мог причинить ей еще больше боли.
Когда Такако проснулась, Морико собрала те несколько вещей, которые составляли их лагерь. В кои-то веки Рю оценил не слишком многословную натуру Морико. Ему сейчас не нужны были лишние проблемы. Орочи было достаточно.
Морико и Рю определили, в каком направлении им нужно двигаться, и втроем они отправились в путь. Солнце, бьющее в лицо, взбодрило Рю и вывело из депрессии, о которой он даже не подозревал. Он знал, что чувствует себя виноватым в смерти Шигеру. Хотя он понимал, что в какой-то мере не виноват, что Шигеру погиб от рук Орочи, он также знал, что несет некоторую ответственность за случившееся. Это чувство вины грызло его с тех пор, как он ощутил, что горе начало рассеиваться.
