Когда Такако очнулась, то увидела через открытую дверь, что начинался вечер. Она даже не пыталась пошевелиться. Что-то глубоко внутри нее наконец оборвалось. Надежда, которая поддерживала ее так долго, вера в то, что все будет хорошо, исчезла. У нее не хватало душевных сил, чтобы осознать все свои травмы, но какая-то ее часть знала, что ее тело никогда не исцелится от этого, никогда больше не сможет стать таким, как раньше.
Она знала, что обе ее ноги сломаны, как и одна рука и, возможно, несколько костей в туловище. Кожа отсутствовала на небольших участках тела, включая лицо и грудь. Если она и переживет этот день, то уже никогда не станет красивой и никогда не сможет нормально ходить. Ее мечты о том, чтобы пойти дальше своим путем, исчезли. Она не знала, что Нори делал у нее между ног, но понимала, что никогда не сможет наслаждаться любовью.
Именно это «никогда» ее и волновало. Она никогда не сделает многое из того, о чем мечтала. Это было хуже, чем даже физическая боль. Какая-то часть ее души всегда верила, что все получится. Неудачи и трудности были временными, их можно было преодолеть. Но то, что с ней случилось, положило этому конец. Даже если Рю спасет ее, она уже не будет прежней.
Одинокая слеза скатилась по щеке и, упав, разбилась о стол. Маленькие капельки разлетелись в стороны. Больше ничего не осталось.
Вдруг Такако поняла, в чем дело. Она слышала о людях, достигших этой стадии, и мысль о том, чтобы оказаться на их месте, приводила девушку в ужас. Старость никогда не пугала ее, но то, что человек может сдаться, то, что не будет больше никаких надежд, – это леденило ее сердце. Такако верила в Великий Цикл, – возможно, сейчас даже больше, чем когда-либо, потому что он был единственным, что у нее осталось.
Она услышала медленные шаги за дверью и закрыла глаза. Если она сможет притвориться, что все еще без сознания, возможно ей позволят полежать здесь еще немного. Это было все, чего она хотела. Просто лежать и позволить темноте поглотить ее.
Но Орочи она узнала по шагам. Он двигался как Рю и Морико. Ей казалось, что она чувствует его шок, пока он осматривал ее и изучал ее раны. Она знала, что он не смотрит на нее с вожделением, но не из-за ее ран – а потому, что видит в ней человека. Это радовало, но Такако все равно хотелось, чтобы ее оставили в покое, позволили уснуть и больше не проснуться.
– Конец уже скоро. Но он наступит не сейчас – и не от моей руки.
Если бы Такако могла пошевелиться, чтобы выплеснуть на него всю свою ненависть, то так бы и сделала, но ей оставалось только смириться.
– Не стоит. Ты ненавидишь меня, и не без оснований. Я бы хотел, чтобы ты снова влилась в Великий Цикл без злобы в сердце, но понимаю, что это невозможно. Утешься. Я чувствую, что конец твоего путешествия близок. Я не могу ощутить его, но чувствую, как этот мир начинает меняться. Мы стоим на пороге новой эры. Я знаю, что он придет сегодня ночью. Я брошу ему вызов, и я не знаю, кто победит. Он сильнее Шигеру, но подозреваю, что он никогда не говорил тебе об этом. Я позволю ему увидеть тебя перед нашей встречей.
Такако представила, как кивает в ответ, и Орочи, похоже, почувствовал ее согласие. Было приятно, что для общения не нужно было двигаться.
– Я уйду и закрою за собой дверь. Даю слово, я буду охранять ее, пока он не придет за тобой. Нори не пустят обратно. Твои страдания почти закончились.
Такако снова мысленно согласилась, и снова этого для Орочи оказалось достаточно. Он ушел, и, когда за ним закрылась дверь, весь свет померк, оставив ее в полной темноте.
Такако закрыла глаза и почувствовала, как жизнь потихоньку утекает из нее. Она была готова. Она хотела тихо умереть – без надежды.

Солнце поднялось высоко в небо, а Морико сидела неподвижно, спокойно, как статуя. Ей приходилось работать за двоих – Рю был не способен ни на что, кроме как ходить кругом с мечом в руках, готовый порубить все, что движется. Кто-то должен быть спокоен. Рю был зол, напуган, одновременно решителен и неуверен в себе. Он ничего не соображал, не мог удержать в голове ни единой мысли, чтобы додумать ее до конца. Он прыгал тюда-сюда быстрее кролика и представлял опасность не только для себя, но и для нее.
Какая-то часть ее души сочувствовала Рю. Она не могла представить себе его боль. Но если он не сосредоточится, то не выдержит. Морико не думала, что на них нападут сейчас. Стратегия Нори и Орочи была проста, очевидна и эффективна. Они не собирались выходить и терять людей в лесу. Они сами определили место, где произойдет схватка, и теперь дожидались, пока Рю и Морико придут. У них было значительное преимущество. У Морико возникло искушение просто уйти и покончить со всем этим.
Наблюдая за Рю, она отпустила свои мысли. Не только он был втянут в эти события. Она подошла к точке невозврата. Если она пойдет с Рю, то ее дальнейшая судьба будет предрешена.
