— Мистическая часть проблемы вызывает еще больше затруднений. Недостаточно просто убить ее: воля ее пропитала Шамбарайю до такой степени, что смерть тела причинит нам больше вреда, чем блага, — в отношении успеха ваших планов. — Тан’элКот нервно заложил массивные руки за спину, но голос оставался ровным, педантично-отчужденным, как у профессионального лектора. — Сознание есть энергетический узор. Питаемое силой Шамбарайи, ее сознание не погибнет вместе с телом. Воля выражается через тело и до определенной степени сдерживается его возможностями. Просто убить Пэллес Рил — значит высвободить ее душу, чтобы та воплотилась в самой реке и весь Великий Шамбайген, от истоков до устья, стал ее телом. Вместо актрисы на полставки, которая тешится незаслуженно обретенным могуществом, нашим противником станет истинная богиня.
Он обернулся к Коллбергу. По лицу его блуждала слабая улыбка.
— С другой стороны, она — единственная часть Шамбарайи, которой не все равно, выживут разумные расы Поднебесья или вымрут. Для Шамбарайи жизнь — это жизнь; черви, которые заведутся на наших трупах, для реки столь же ценны, как эльфы, и гномы, и даже люди, убитые вашей чумой. Таким образом, решение очевидно: мы должны отсечь ее от реки. Таким — и только таким — образом мы можем решить проблему Пэллес Рил.
Ящеричьи глазки Коллберга смотрели на него не отрываясь.
— Каким образом это будет достигнуто?
— Не мною лично, можете быть уверены, — ответил Тан’элКот. — Стоит мне лишь вдохнуть воздух Поднебесья, как она узнает о моем прибытии и и будет настороже. Так же и Кейн не должен знать, что я поднял на него руку; показать ему врага все равно что подарить победу.
Улыбка на лице бывшего императора обозначилась четче.
— Компоненты подвергнуты анализу. Но истинной мерой успеха станет изящество решения. Мы разобрали части проблемы по отдельности. А решить ее должны одним ударом.
— Ты утверждаешь, что тебе это под силу, — пробормотал Коллберг.
— Да.
— Тогда делай.
Тан’элКот опустился в кресло и глубоко неторопливо вздохнул. Посмотрев на четыре отражения своего лица в кривых забралах соцполицейских, он пристально глянул на Коллберга:
— Вначале, как сказал бы Кейн, поторгуемся.
Винсон Гаррет, вице-король Забожья, наклонился над столом, держа перед носом хрустальный бокал и вглядываясь, как рубиновое каберне на стыке жидкости и стекла приобретает ржавый оттенок.
— Что, если мы, правители артан, в качестве… жеста доброй воли… — промолвил он задумчиво, — чтобы… скрепить… наши отношения с Монастырями, передадим вам нечто важное? Гипотетически. То, что не имеет особой ценности для нас, но крайне необходимо Монастырям. Вам лично, ваше превосходительство.
Райте сложил тощие длани на груди и посмотрел на вице-короля. Свой бокал он даже не тронул.
— И — гипотетически — о каком даре может идти речь, ваше высочество?
— Чего бы вы не отдали, например, — Гаррет откинулся на изукрашенную резьбой спинку кресла, — чтобы заполучить Кейна?
Долго-долго Райте сидел, не шевелясь и даже не моргая, как ящерица.
Потом взял бокал и медленно поднес к губам.
Глядя на отражение посла Райте в артанском зеркале, его сияние патриарх Анханской империи Тоа-Сителл размышлял, осознает ли юноша, как много сокровенных тайн Монастырей Империя уже выведала.
За какой-то месяц артанские зеркала произвели революцию в имперской курьерской службе. Теперь в каждом крупном городе стояло по зеркалу или даже по два, их примеру следовали и мелкие, то же относилось и к главным армейским лагерям. А всего три дня тому назад молодой тавматург на службе у Глаз Божьих сообщил, что нашел способ подслушивать разговоры через зеркало, не привлекая внимания участников беседы.
Свободной рукой Тоа-Сителл утер пот, проступивший на верхней губе; за последнюю пару дней погода то и дело менялась, и патриарху казалось, что он вот-вот сляжет с лихорадкой. Неприятное чувство мешало полностью сосредоточиться на словах молодого посла.
— … Как вам известно, — вещал посол, — Совет Братьев полностью поддерживает как правительство Империи, так и элКотанскую церковь. Мы не ожидаем ответных даров на тот жест доброй воли, что мы намерены сделать.
Тоа-Сителл покосился на Глаза-динамика, чью руку сжимал неотрывно. Тот кивнул, показывая, что посол говорит правду, насколько та ему известна. Еще одно нововведение из лабораторий Глаз Божьих: динамик ощутил бы любую ложь.
— Это все очень благородно, — отозвался патриарх с обычным своим сарказмом, — но мне передали, что дело в некотором роде срочное.
— Лишь в том, что мы хотим быть уверены, что наш дар будет применен по назначению, ваша святость.
— И для чего же он предназначен?
— Это подарок к празднеству Успения, ваша святость. Особенный дар во славу Империи и церкви.
Динамик снова кивнул.
— Да-да, — раздраженно бросил Тоа-Сителл. — Так о чем идет речь?
— Будь это в вашей власти, что вы сделали бы с Кейном? — с потаенной усмешкой, будто заранее зная ответ, поинтересовался Райте.
Тоа-Сителл вскочил на ноги. Глаза его вспыхнули.
— Кейн?!
