Очень скоро наступает тишина: все смотрят. Банда «змей» у родника взгромоздилась на каменный уступ, опоясывающий Яму, и с ухмылками наблюдает за нами.
— Хотел мне что-то сказать? — рычит Орбек.
В голосе его проскальзывает акцент жителей Бодекена — это объясняет его отношение ко мне. Может, он даже из Черных Ножей? Неужели мне настолько повезло?
— Не, — отвечаю я. — Просто хотел посмотреть поближе. На тупую рожу ты вполне сойдешь за одного из Вялых Херов.
Он делает два широких шага и встает надо мной, выставив над стиснутыми кулаками боевые когти.
— Я Черный Нож. Отец мой был Черный Нож. Род мой был из Черных Ножей. С тех времен, когда земля любила Черных Ножей! — рычит он.
Ну надо же! С днем рождения меня, любимого!
Я ухмыляюсь в его оскаленную рожу.
— Знаешь что я тебе скажу, боров: отнеси меня туда, где можно хлебнуть чистой воды, и я не стану тебя обижать.
— Обижать меня, человечек? — Он подносит боевой коготь к одному из клыков, чтобы я мог оценить остроту обоих. — Ты?
— Эй, Делианн, — говорю я громко, так что меня слышит вся Яма, — может, ты не знаешь: в говорах огриллонов Бодекена, нож и боевой коготь обозначаются одним словом — а последнее, в свою очередь, употребляется взамен слова «член». Клан Черных Ножей обитал в пустыне, покуда я не повеселился с ними несколько лет тому назад. К тому времени, когда я с ними покончил, остальные кланы прозвали их кланом Сломанных Ножей — Вялыми Херами, иначе сказать. Вот почему так много их покинуло Бодекен и подалось в города. Не стоит у них.
— Хэри… э-э, Кейн, — бормочет чародей и неуверенно поднимается на ноги, будто подумывая встать между мною и Орбеком. — Может, не стоит сейчас в это углубляться…
— Что, из-за этого хероплета?
— Э-э, ну…
— Мой отец говорит о тебе, — негромко и с угрозой в голосе заводит Орбек.
— В жопу твоего отца, — предлагаю я и тут же решаю извиниться: — Ой, блин, прости, забыл. Ты же не можешь, да?
Огриллон хватает меня за грудки и одной лапищей отрывает от земли, так что бесполезные мои ходули болтаются в воздухе, а боевым когтем второй потрясает у меня под носом.
— Не стоит, говоришь?
Я поднимаю руку, чтобы перехватить коготь, которым Орбек столь нахально размахивает. Боевой коготь огриллона — нечто вроде исключительно могучего дополнительного пальца, сочлененного с предплечьем чуть ниже запястья, и, как большой палец руки, он едва может сопротивляться усилию, приложенному за границей области его движения. Я поворачиваю коготь вбок и вниз. Орбек ахает.
— Это как волшебство, — объясняю я, скаля зубы. — Вот я сделал из Вялого Хера Тупую Жопу. Отнеси меня к источнику чистой воды, и я снова превращу тебя в огриллона — такого, у кого не оторван с мясом боевой коготь. Понял? Не дергайся, и у тебя останется шанс оттрахать своего папашу.
Орбек, однако, не в настроении мириться; может, не стоило лишний раз поминать его отца? Он воет от ярости и боли, отпускает мою рубаху, намереваясь врезать мне освободившейся рукой. Вот только, когда пальцы его разжимаются, на весу меня удерживает только моя же хватка на его боевом когте; мой вес до последнего грамма приходится на единственный сустав, выворачивая его наружу и вбок. Связки рвутся с глухи влажным хрустом. Орбек давится изумленным бульканьем.
Я креплюсь и удерживаюсь на вывернутом из сустава боевом когте добрых полсекунды —
Физиономия его тычется мне в левое плечо. Если бы у него хватило соображения подумать о том, как изувечить меня, вместо того чтобы думать, как я могу изувечить его, он легко вырвал бы мне бивнями полруки. Я запрокидываю голову, демонстрируя улыбку.
— Ты подумай хорошенько, Орбек, — доброжелательно советую я. — Пока что я вывихнул тебе коготь. Заживет. Секунд через десять я выверну тебе плечо. После этого замах у тебя будет уже не тот. Останешься калекой на всю жизнь. Если и это не поможет, я тебя прикончу и начну заново на ком-то поумнее. Не хочешь поторговаться?
Прихлебатели его уже подтянулись, расталкивая остальных, — двое сметают с дороги Делианна, но Орбек наверху, а спина у него широкая. Один заносит ногу для пинка, и я ухмыляюсь ему.
— На что спорим, что я выдержу пинок, убью его, а потом убью тебя, прежде чем ты треснешь меня второй раз? Давай, раз такой крутой. Рискни.
Огриллон решает подождать. Просто сердце радуется, сколько благ мне до сих пор приносит репутация.
— Ну, Орбек, помощи тебе не дождаться… так что скажешь?
