— Не вопи, чай, не девка красная. — Она осуждающе посмотрела на меня.
— Так больно же, — проворчал я, не собираясь мириться с самоуправством лекарши.
— Терпи, — жёстко отрезала она, достала из принесённой сумки глиняный горшок и вынула из него деревянную пробку.
По комнате сразу же пополз отвратительный, не сравнимый ни с чем запах.
— Что за дрянь!
Меня всего перекосило, когда старушка стала доставать мазь и смазывать мои раны.
— Он ещё и недоволен, — едва не всплеснула она руками, запачканными в зловонной жиже. — Я тут тружусь вторую неделю, а ему мазь моя не нравится. Счас всё брошу и уйду, сам будешь мазаться.
— Доволен я всем! — Я стал дышать в рубаху, чтобы не задохнуться. — Только мазь вонючая.
Старушка осуждающе посмотрела на меня и всю оставшуюся работу делала молча, также молча она собралась и ушла. «Блин, даже имени её не узнал», — понял я, когда недовольная моим поведением старушенция скрылась. Поскольку на завтра у меня были назначены приёмы, остаток дня я решил поспать и встал только ночью, чтобы справить нужду.
Шли дни, мне становилось всё лучше, раны затягивались и не были такого ужасного вида, как раньше, с каждым днём я вставал и двигался всё больше. Через две недели я совсем окреп, и Рон забрал меня на тренировки.
— Посмотрим, чему тебя там научили кочевники, — вытащил он меня из дома, хотя я усиленно сопротивлялся.
Правда, едва переступив порог, он сразу же отпустил меня, чтобы моего позора не видели остальные. Тренировки не получилось, поскольку резко двигаться мне было ещё рано. Сполоснувшись, я решил сделать обход владений. Захватив с собой Рона, я пошёл в сторону карьера и лесопилок.
— Хорошо, что снега тут нет, — вздохнул Рон, поправляя пояс. — Мне здесь больше нравится. Нет ни суеты, ни толчеи, всё спокойно и размеренно. К тому же и погода нормальная.
Я поднял лицо к небу, хмурые тучи лениво ползли, а солнца практически не было видно. Если бы я не знал, что сейчас конец зимы, никогда бы не догадался по погоде. Сейчас было максимум десять градусов тепла.
— Скоро весна, — задумчиво ответил я, — можно будет сеять.
— Угу, и точно жди в гости кочевников, — поддакнул Рон.
— Саботажи продолжаются? — спросил я, подумав о недавнем рассказе старейшин.
— Только участились, — зло сплюнул нубиец. — Я в этом стаде «коров» следов не могу найти, затопчут всё, что было.
— Завтра же займусь расследованием.
Я съёжился, когда ветер подул сильнее.
Когда мы с нубийцем налюбовались нашими полями, кузнями и прочим хозяйством, а ноги у меня стали гудеть и подкашиваться, я повернул к дому. Небо уже темнело.
— Смотри — голубь! — внезапно удивлённо произнёс Рон, показав пальцем на точку в небе.
— Ну и что? — не понял я. — И что такого?
Рон дал мне лёгкий подзатыльник и произнёс:
— Голуби не живут здесь, а это значит только одно…
Он выразительно посмотрел на меня.
— У нас есть стукач, — вздохнул я.
— Думаю, даже не один, — успокоил меня нубиец. — Заняться тебе нужно этим, пока не началось чего похуже саботажа.
— Завтра же, — твёрдо произнёс я, — сегодня просто нет сил.
— Ладно, я пойду. — Рон проводил меня до двери. — Нужно ещё проведать своих подопечных.
Я вошёл в тёмное помещение и, сняв с пояса сумочку с кремнём и кресалом, стал поджигать кусочек ткани, который выполнял тут роль трута. «Блин, прислугу надо завести, а то как бомж какой-то, — скривился я, поджигая от ткани лучину. — Масляные лампы и те не в каждом доме, нужно с этим разбираться». Я снова скривился, вопросов, с которыми не нужно было разбираться, у меня просто не было.
Пристроив лучину в зажиме, я повернулся и от испуга едва не заорал. Горло мне тут же сдавили невидимые руки.
— Тише, лягушонок, тише, — раздался голос в углу комнаты, — зашибёшь ещё ненароком.
Тут же меня отпустили, и на свет лучины вышли орк и шаман, оба весёлые и довольные.
— Не буду даже спрашивать, как вы убежали и как незаметно пробрались ко мне в дом, — проворчал я, садясь на кровать и вытягивая натруженные ноги. — Так же промолчу, что вы обошлись мне в тысячу золотых. Спрашиваю только — какого… вы вообще сюда припёрлись?
— Вежливый какой стал лягушонок, — недовольно нахмурился орк, качая свою дубину.
— Может, мне покричать? — задумчиво произнёс я. — Думаю, десяток арбалетных болтов вас прекрасно украсит.
— Да ладно, Ур’такал, — шаман поднял руку, — малыш в своём праве, нельзя его винить.
— Вопрос остался открытым, — хмыкнул я на это заявление.
— Знаешь, после того как твои друзья появились только с целью спасти тебя из рабства, мы немного пересмотрели свои взгляды на тебя и вообще на жизнь в плену, — осторожно подбирая слова, начал шаман, — мы подумали, что не может плохой человек иметь таких друзей. И, возможно, то, что он нам пообещал, может осуществиться.
— То есть вы хотите поступить ко мне на службу? — удивился я.
— Да, поэтому пришли сюда тайно и в знак нашего расположения к тебе принесли подарок, — ухмыльнулся орк, лицо которого качнулось из тени в свет, обнажая огромные клыки.
