Клитемнестра полностью

– Говорят, он живет со своим товарищем Патроклом, – сообщает Тимандра. – Они вместе едят, вместе развлекаются, вместе спят. Об этом все знают. Но это не бросает на Ахилла тень. Несмотря ни на что, он – аристос ахейон.

Лучший из ахейцев.

«Но ты – не аристос ахейон», – думает Клитемнестра.

– Они мужи. А ты – женщина.

– Какая разница? В Спарте это ничего не значит.

– Но мы больше не в Спарте.

Тимандра принимается шагать по комнате, ее голос становится громче:

– Ты предлагаешь мне быть обслугой для мужа, просто потому что от меня этого ждут?

Клитемнестра подбирает правильные слова, словно вылавливая каждое в непроглядной тьме.

– Ты родилась свободной и всегда будешь свободной, неважно, что говорят другие. Но ты должна научиться видеть, что тебя окружает, и использовать это, пока не использовали тебя.

Тимандра останавливается. Ее глаза кажутся непроницаемыми, но Клитемнестра видит загоревшуюся в них искру, точно кто-то зажег факел в темноте.

– Тогда я не буду брать Хризанту с собой.

Ночью Клитемнестра не видит снов. Проснувшись, она чувствует, как воздух напитался ароматами лета, и ее захлестывают воспоминания.

Ее отец принимает гонцов в мегароне, дает ей фрукт и следит, чтобы она слушала внимательно. После того как мужи уходят, он спрашивает: «Клитемнестра, а как бы ты поступила?»

Отец наблюдает за ее первым состязанием в гимнасии. Ей было шесть, она робела, но присутствие отца придало ей сил. «Люди не всегда так сильны, как кажется, – сказал он. – Силу можно черпать из разных источников, и один из них – упорство». Тогда она выиграла состязание, и он наградил ее мимолетной улыбкой.

Тиндарей трапезничает в окружении ее братьев, смеется над их шутками, время от времени отчитывает Тимандру за то, что она отдает слишком много еды собакам. Даже погруженный в чью-то историю, он всегда бросал на Клитемнестру хотя бы мимолетный взгляд.

Ее переполняет горечь, тяжелая, как мокрый снег. Она любила его, ненавидела его, желала ему смерти. И теперь, когда он умер, ей нужно вернуться и молиться за него.

Но боги не слушают женщин, которые проклинают своих отцов, презирают их и навлекают на них позор. Такой дочери, как она, некому молиться.

Они стоят у погребального костра Тиндарея, все его дети – наконец-то вместе, после стольких лет. Позади них на фоне неба возвышается дворец, вокруг толпится спартанский народ. Менелай подносит факел, и костер тут же вспыхивает, как бледная молния в темном небе. Дерево загорается, и пламя поглощает тело Тиндарея, обращая его в пепел и кости. Жрец поет, и его слова возносятся к небу вместе с искрами, раскрашивающими воздух.

Плачут немногие. По бледным щекам Фебы струятся слезы, но она держится тихо. Неправильно плакать, когда горит тело. Женщины уже завывали ранее, рвали на себе волосы и впивались ногтями в лица. Мужчины уже стенали и горевали.

Лицо Леды сурово, она стоит, крепко стиснув руки, и глядит на огонь так, словно он охватил все ее страхи и ночные кошмары. Когда прибыла Клитемнестра, глаза матери уже были красными, а дыхание пропиталось приправленным вином. Когда она неуверенно поднялась со своего кресла, Феба помогала ей устоять на ногах.

Рядом стоит Тимандра, пламя обдает жаром ее щеки и искорками отражается в глазах. По пути в Спарту она рассказала Клитемнестре, что сделал Тиндарей, когда перед свадьбой с Эхемом узнал, что она так и не оставила Хризанту. Жрица застукала их в конюшне и, несмотря на отчаянные мольбы Тимандры, пошла прямиком к Тиндарею. Но Хризанту не тронули. Отец заставил Тимандру состязаться в гимнасии с тремя спартанскими девушками, пока одна из них не вонзила копье Тимандре в шею, и она едва не истекла кровью на глазах Тиндарея и Хризанты. Но потом, перед смертью, он сказал ей, что его дети самая большая его гордость и что он не знал, как показать им свою любовь, не проявляя жестокости. Тимандре стало жаль его.

«Ты причинил мне боль, отец, – думает Клитемнестра. – И я не знаю, как тебя простить». Она смотрит направо, туда, где стоят ее братья, Кастор глядит на нее в ответ. Их народ теперь зовет его «Укротителем коней». Его каштановые кудри стали длиннее, лицо осунулось. Поход в Колхиду изменил его и истощил.

Елена стоит, расправив плечи, ее золотистые волосы танцуют на ветру. На руках она держит дочь, Гермиону, хотя та уже достаточно большая, чтобы стоять самостоятельно. Елена не сводит глаз с костра, пока не гаснет последний уголек. Когда жрец собирает прах, чтобы поместить его в золоченую урну, люди начинают расходиться, их лица еще горят от жара пламени, волосы пропитались запахом дыма. Они оставляют свои факелы, отчего земля превращается в полотно, расписанное сотней огненных мазков.