– Моя госпожа, – говорит один из них, вставая. Полидамант, суровый муж, Агамемнон уважает его больше других. – Надеюсь, путь из Спарты был не слишком утомительным. – От его дыхания веет ароматом свежих цветов, но Клитемнестра знает, что в нем есть что-то темное, как грязь, что прячется под камышами после сезона дождей.
– Дорога прошла приятно, – отвечает она.
– Как ваша сестра?
– Елена в порядке. Она много времени проводит с малышкой Гермионой, особенно теперь, когда царь Менелай пристрастился к компании рабынь.
Орест опускает взгляд в пол. «Отец говорил тебе никогда не опускать взгляд перед его советниками», – хочет сказать она. Скажет позже. Старейшины стыдливо замолкают.
– Оставьте нас, – говорит Агамемнон, и старейшины с облегчением кивают. Они медленно уходят, унося свои старые, узловатые, как дубовые ветви, конечности. Когда они исчезают в аванзале, Клитемнестра проводит рукой по кудряшкам сына. Он не уворачивается и словно смягчается от ее прикосновения. Агамемнон спускается с трона, в его взгляде видна тревога.
– Торговцы, с которыми я просил тебя разобраться, снова жалуются, – говорит он. Ни приветствий, ни вопросов, но Клитемнестра и не ждет от мужа ничего подобного.
– Они хотят, чтобы им платили больше – только так можно возместить их потери в Трое, – отвечает Клитемнестра. Перед отъездом в Спарту она несколько раз встречалась с разгневанными торговцами. Они требовали, чтобы Микены продолжили торговлю с Троей, Агамемнон же пытался перекрыть торговые пути.
– Да, но сейчас дело в другом.
– Говори.
– Они больше не хотят иметь с тобой дел.
Орест бросает на мать встревоженный взгляд.
– Что именно они сказали? – спрашивает Клитемнестра, стараясь сохранять невозмутимость.
– Что ты не можешь раздавать им приказы. Но это не имеет значения. Завтра ты поговоришь с ними и научишь их подчиняться.
– Хорошо, – отвечает она. Вот единственное, за что она его не презирает: ему нравится, когда она командует, когда берет дела в свои руки. Поначалу он сомневался, но когда увидел, как расцвел город под ее управлением, ему хватило ума оставить ей эту работу.
– А что насчет Трои? – спрашивает Клитемнестра. – Будет война?
Агамемнон качает головой:
– Никто из ахейских царей не хочет сражаться. Им нужен повод. Троя – богатый город и представляет для нас опасность, но им этого недостаточно.
Она хмурится.
– Мужи идут воевать, потому что их к этому готовили.
– Я согласен. И всё же они будут тянуть, пока троянцы не окажутся у них на пороге.
– Не окажутся. У них есть золото, они контролируют бóльшую часть моря, у них есть рудники у подножия Иды. Им нет смысла идти на нас войной.
Лицо Агамемнона на мгновение светлеет. Он подходит и целует ее в лоб.
– Значит, мы пойдем войной на них. – Он разворачивается, чтобы уйти, но задерживается в дверях. – Я не спросил о твоей семье. Как они?
Клитемнестру удивляет его вопрос, и она готовится к тому, что в цветах может прятаться змея.
– Они в порядке.
– А в Элее тебе понравилось?
Ей не по душе его взгляд.
– Да.
– Надо полагать, теперь Тимандра развлекается с женщинами и в Аркадии.
Орест встревоженно ахает, но Клитемнестра и бровью не ведет.
– Тимандра… Она всегда мне нравилась больше остальных, – продолжает Агамемнон. – У нее крутой нрав, как у тебя. Жаль, что она так редко нас навещает.
На его лице появляется лукавый оскал.
Клитемнестра подходит к нему, преодолев разделявшее их расстояние за несколько шагов. Она встает на цыпочки, целует его в щеку, а затем, понизив голос, чтобы Орест не услышал ее слов, шепчет мужу на ухо:
– Помяни мою сестру еще раз, и я задушу тебя во сне.
Она идет к кладовым отыскать дочь. Ужин готов, ароматы овощей и рыбы в соусе разносятся по всему дворцу, но Эйлин сказала ей, что не может нигде найти Электру, поэтому вместо того, чтобы пойти в купальню и вымыться в прохладной ванне, она сворачивает в коридор, ведущий к кладовым. Миновав залы с расписными стенами, она спускается по каменным ступеням в подземные хранилища. Там, внизу, пахнет землей, из стоящих вдоль стен амфор просачиваются ароматы пряностей и масла. Она входит в комнату, где тускло поблескивает единственная лампа. На полках стоят старые жертвенные чаши и лежат священные ножи с засохшими пятнами крови. Тени, что они отбрасывают, напоминают когти и пальцы.
Электра прячется в углу, положив голову на колени. Она дышит тихо и размеренно, будто спит. Клитемнестра делает еще один шаг, и дочь тут же вскидывает голову. Лучик света из лампы падает ей на щеку.
– Вечно ты меня находишь, – говорит она.
Клитемнестра опускается на холодный пол перед дочерью.
– Ужин готов. Ты должна быть не здесь.
Электра молча разглядывает свои ногти. А потом спокойно произносит:
– Я сегодня видела мертвую собаку.
– Где?
– На аллее, недалеко от Львиных ворот.
Клитемнестра оставляет без внимания тот факт, что Электре не полагается бывать там одной. Со средней дочерью говорить сложнее всего: иногда так хочется распутать ее ум и по одной разобрать ее мысли.
– Как она выглядела?
Электра ненадолго задумывается.
