— Откуда мне знать? — фыркнула Маша, — может, это здешние святые. Вон, смотри, у второй на спине вроде туловища изображены, — показала девушка, — а дальше не понять, какая-то ерунда.
В самом деле, узоры на спине третьей змеюки изображали посохи, ступы, старые сумки, ветки деревьев, платки и прочую рухлядь непонятного назначения, а у той, что плотно окольцовывала круглую площадку, можно было с трудом различить непонятные знаки, похожие на какой-то ребус. Там были лестницы, метлы, облака, ладьи, струи дождя, вихри торнадо, колесницы, и еще какие-то совсем уж диковинные символы.
— Да, непонятно, — согласился Шурик, — Ну, да ладно, пошли на их головы посмотрим. Только ты не трогай, а то еще укусит.
Молодые люди двинулись в обход змеиных колец, с опаской держась в стороне, и скоро приблизились к той части, что была ближней к постаменту с загадочной статуей. Там покоились головы огромных рептилий, и, увидев их, Шурик и Машка замерли, потрясенные небывалым зрелищем.
— Не, ну ваще-е-е-е, — протянула Зверева, — это как такое может быть?
Зрелище было необычным — огромные головы змей держали в своих устрашающих пастях собственные хвосты, как будто каждая гадина вознамерилась сожрать саму себя. Пара желтых, немигающих глаз размером с пачку сигарет, пристально смотрела перед собой, как будто не замечая происходящего. Из широко разинутого зева торчали клыки размером с саблю, а на кончике морды каждой рептилии находился роговой выступ, похожий на золотую рукоятку с рубином на конце. В самом центре плоской треугольной головы каждого чудовища красовалось одно из тех изображений, что и на их спинах.
— Да, впечатляет, — согласился Вепрев, — это они что, типа сами себя лопают?
Машка нервно хихикнула, и собиралась что-то ответить, но тут Вепрева внезапно осенило:
— Слышь, Маша, — воскликнул он, — а ведь эта штука похожа на какую-то шкалу! Ну, змеюки как бы крутятся, и что-то там происходит…
— Как крутятся? — недоуменно спросила Зверева, — они же самих себя сожрут!
— А вот посмотрим! — лихо заявил Вепрев, и, ухватив крайнюю гадину за рог на голове, попробовал повернуть ее тело вперед. Неожиданно та послушно задвигалась, ее тело начало извиваться, как будто заглатывая хвост, но и хвост, в свою очередь, стал с шуршанием выползать из пасти, так что голова оставалась на своем месте.
— Саша, а у нее картинка на башке меняется! — воскликнула Машка.
— Точно, — согласился экс-математик, — я ж говорю, вроде шкалы.
— И на фиг она нужна, эта шкала? — недоуменно спросила Машка, — ничего ведь не поменялось!
— Ну, может, не туда крутил… — неуверенно возразил Шурик, не желая сдаваться. — А вот щас проверим. — И Шурик попробовал покрутить змею в обратном направлении. Однако ничего не произошло — рептилия неподвижно лежала на месте, только пару раз моргнула своими зенками.
— Ну, ладно, пошли дальше, — предложил он. — Может, еще что-то надо покрутить.
Парочка все так же осторожно отошла от головы, и тут же увидела небольшую ажурную лесенку, ведущую на «подиум». Лесенка сама по себе была настоящим произведением искусства — легкая, изящная, как будто сотканная ювелиром из тонких, как паутина, золотых проволочек, и усыпанная блестками драгоценных камней.
— Ну, вот, я же говорил, — обрадовался Зверев, что там наверху-то? — он поднялся на пару ступенек, и заглянул на площадку. — Точно, какой-то треугольник. Может и там надо что-то покрутить?
— Дай посмотреть, — жалобно потребовала Машка, — ты уже крутил, я тоже хочу!
Шурик неохотно спустился, уступая место подруге, и та легко взбежала на круглую площадку диаметром метров в пять. Поднявшись, она глянула в центр «подиума» и тут же восторженно ахнула — там красовался правильный треугольник, выложенный сверкающими зелеными изумрудами, а в его углах зловеще поблескивали огромные, размером с кулак, рубины.
— Ну, Вепрев, — восторженно воскликнула Маша, — да тут такое богатство, что нам и всем нашим детям и внукам хватит!
— А что, у нас будут дети? — заикаясь от страха, спросил Шурик, побледнев от такой ужасной мысли.
— Причем тут ты? — огрызнулась Маша, сверкнув сверху глазами на приятеля, — тоже мне, жених!
— Ладно, ладно, — примирительно сказал дворник, — че делать-то будем? Людей тут нет, одни змеюки. Как выбираться — непонятно. Змей крутить, что ли?
Однако Машка, которой было и страшно, и интересно одновременно, пропустила слова приятеля мимо ушей. Любопытная девушка подошла к центру площадки, присела на корточки, и принялась с любопытством рассматривать необычный треугольник. Потрогав рубины, она попыталась выколупнуть один из них. Тот, однако, даже не шелохнулся — все было сделано на совесть, в расчете на века.
Разочарованно вздохнув, Зверева поднялась на ноги.
— Ну как, озолочение откладывается? — с ехидцей в голосе спросил Шурик.
Маша махнула рукой, и бессознательно сделала шаг вперед, ступив в самый центр треугольника.
