Шурик нервно облизнул губы, быстро огляделся по сторонам, глубоко вздохнул и осторожно втиснулся в проход. Маша, боясь оставаться одна в жуткой тьме коридора, торопливо последовала за ним. Лаз был узким, парочке пришлось протискиваться между его стенами, увешанными омерзительно мягкими и скользкими стеблями каких-то растений, а под ногами что-то противно хрустело и чавкало. Примерно на середине пути потолок понизился, и Шурик пару раз больно приложился головой о выпирающие сверху камни. К счастью, путь оказался не слишком долог, и не успели их спины занеметь от неудобного положения, как огрызок коридора неожиданно выплюнул их в огромный зал с немыслимым, метров десяти высотой, сводчатым потолком, на котором плясали отблески десятков нещадно чадящих факелов.
То, что предстало перед взором молодых людей, заставило их остановиться и застыть на месте. Они не могли поверить собственным глазам, и лишь пытались рассмотреть всё до последней мелочи, стараясь не упустить ничего.
— Обааалдеееть, — протянула Маша, — слышь, Шурик, глянь вон туда, — девушка показала пальчиком в дальний конец зала.
— Дааа… — только и сумел вымолвить Вепрев, потрясенный зрелищем. И было от чего — там, на высоком, метра в три, постаменте, похожим на алтарь языческого храма, сиял золотом великолепный трон, усыпанный блестками драгоценных камней, а на троне важно восседала огромная, метров, наверное, пяти высотой, статуя какого-то старика с грубыми, словно вылепленными из глины чертами лица. На голову старикашки неведомый ваятель нахлобучил дурацкий колпак, а по его левую руку зачем-то повесил здоровенный медный гонг, похожий на начищенный медный тазик диаметром около двух метров.
В полумраке зала скульптура выглядела зловеще, казалось, что старик пристально и с недоверием разглядывает молодых людей, как будто бы осуждая незваных гостей. Свет факелов танцевал какие-то безумные танцы с темнотой, повсюду виднелись движущиеся теневые силуэты, камни искрились. Зрелище было весьма впечатляющим, одновременно страшным до ужаса и манящим своей красотой.
— Б-р-р-р, — передернула Маша плечами, — Саша, он как будто на нас смотрит!
— Наверное, это вроде храма, — неуверенно предположил Шурик, — а этот дедок тут божеством чалится…
— Ага, — с иронией в голосе произнесла Маша, — а на этой карусели жрецы катаются, — она показала на круглую площадку, похожую на подиум высотой метра этак в три, торчащую в самом центре зала. Шурик пригляделся. Глаза уже привыкли к полумраку, и в неровном, колеблющемся свете факелов, можно было разглядеть, что площадку концентрическими кругами обвивают четыре толстенных кольца, поверхность которых ярко искрилась, отбрасывая на стены и потолок зала многоцветных зайчиков.
— Что-то не очень похоже на карусель, — усомнился Вепрев, — сидений нет. И что за кольца такие?
— Ну, пошли, посмотрим, — предложила Машка, — чего гадать-то? — и девушка решительно зашагала к странному сооружению. Вепрев, пожав плечами, последовал за ней, оставляя ребристые отпечатки своих сапог на ровном полу, покрытым толстым слоем пыли.
Вблизи кольца показались ему весьма странными, и почему-то внушали смутный страх. Толщиной они были около метра, а их поверхность была густо усыпана крупными бугорками чешуек, и что-то смутно напоминала. Внезапно Шурик вспомнил, где он видел такие чешуйки.
— Маша, стой! — воскликнул вдруг он, хватая подругу за руку, — да ведь это же змеи! Змеи!
Машка остановилась, и с любопытством, смешанным со страхом, уставилась на то, что сначала они приняли за кольца.
— И точно, змеи, — прошептала она, — ну и громадины!
В самом деле, кольца, окружавшие «подиум» оказались змеями, они были неправдоподобно огромными, их мощные, упругие тела туго навивались друг на друга, не оставляя между собой и «подиумом» ни малейшей щели.
— Саша, ты только посмотри, на них что-то нарисовано! — воскликнула девушка, указывая пальчиком на тело крайнего чудища, — как будто головы! И камешки какие-то, вроде, драгоценные!
Вепрев наклонился, и пригляделся к шкуре чудища. Действительно, каждая чешуйка на спине гада важно поблескивала желтоватым цветом, словно была сделана из золота, и в ее центре сиял тщательно ограненный драгоценный камень. Издали чешуйки сливались в причудливую мозаику, в которой можно было угадать изображения голов мужчин и женщин всевозможных возрастов и рас, с самыми замысловатыми прическами и головными уборами, а то и вовсе без них.
Маша наклонилась, и попробовала оторвать от одной из чешуек крупный камень, искрящийся как бриллиант. Но не тут-то было — огромное тело змеи внезапно резко дернулось, едва не сбив Звереву с ног. Она с визгом отскочила в сторону.
— Она живая! — воскликнула она, — Шурик, она живая!
— Ага, — согласился экс-математик, — потому и дергается. Ты, небось, тоже бы задергалась!
— Тоже, сравнил меня с какой-то змеей! — обиделась Зверева.
— Ну, ладно, ладно, — примирительно сказал Шурик, — не сердись. Мне вот интересно, чьи это головы на спине нарисованы?
