Тот сидел напротив и внимательно слушал. Он появился в конторе ближе к десяти утра, довольный, как кот, сожравший пол-литра сметаны, и первым делом потащил Франсуа в ближайшее кафе, заявив, что тому жизненно необходимо поесть. И вот теперь они сидели в забегаловке неподалеку от здания на набережной Орфевр среди самой разношерстной публики. В помещении находились и клерки, заскочившие за порцией кофеина перед офисным рабочим днем, и молодые мамочки, забросившие детей в садик и болтающие с подружками о том о сем за чашкой кофе со сливками, и туристы, вставшие ни свет ни заря и уже успевшие обежать пол-Парижа, и немалочисленные праздношатающиеся личности непонятного рода деятельности и неизвестно где добывающие средства для проживания. В расслабленной атмосфере среди обычной публики было тем более странно разговаривать о психических отклонениях, убийстве и прочей мерзкой изнанке жизни. Но где нормальная жизнь и где они, думал про себя Франсуа.
Басель задумчиво выслушал напарника, вопреки ожиданиям не впав в истерику от новости о незаконном ночном вторжении, из чего прозорливый Франсуа сделал вывод, что тот и сам не раз практиковал подобные методы расследования. Басель же действительно практически не удивился. У него была своя версия о тихонях вроде Франсуа и о том, как круто им порой сносит башню в самые неожиданные моменты, в отличие от эмоционально несдержанных людей типа самого Баселя, у которых все чувства были ближе к поверхности, чем талая вода под тонким весенним льдом. В любом случае он в очередной раз принял на веру необходимость напарника в уже совершенном, чего, как известно, не воротишь. Он открыл было рот, чтобы ответить ему, как перед их столиком вынырнула официантка. Рыже-медовая, светящаяся изнутри, как кленовый лист в солнечный осенний день. Приветливо улыбаясь обоим мужчинам, но однозначно вовлеченная на орбиту магнетического притяжения Баселя, заказ принимать она начала с него, что было неудивительно.
– Омлет с беконом, грибами и сыром, тосты с клубничным джемом, круассан, свежевыжатый апельсиновый сок и большую чашку капучино, – продиктовал Басель, оглядывая официантку и поблескивая сережкой в ухе. Девушка кивнула и, сделав пометку в своем блокноте, повернулась к Франсуа.
– Двойной эспрессо, – заказал тот и, подумав, добавил: – И миндальный круассан.
– Э, нет, дружище, так не пойдет, – замотал головой Басель. – Милая девушка, – обратился он снова к официантке, и та зарделась, – принесите моему другу, пожалуйста, то же, что и мне. Хочешь в голодный обморок грохнуться, как вчера на допросе? – повернулся он обратно к Франсуа, краем глаза провожая официантку, которая удалялась, покачивая бедрами, как каравелла на волнах.
Подождав, пока девушка отойдет на приличное расстояние, напарники вернулись к разговору.
– Значит, в сухом остатке мы имеем: продюсера с паранойей и манией преследования и его нестабильного подопечного с задатками психических расстройств, детской травмой и нездоровым пристрастием к сильнодействующим психотропным лекарствам. Круто. Кстати, как думаешь, кто снабжал Анжело медикаментами? – спросил Басель. Со стороны казалось, что он расслаблен и рассеянно наблюдает за посетителями в кафе, но Франсуа знал: на самом деле его друг собран и серьезно обдумывает услышанное.
– Сначала я решил, что это Ксавье, – Франсуа на несколько секунд прикрыл глаза и помассировал пальцами веки – начинала сказываться очередная практически бессонная ночь, – но потом подумал, что Ангел – главный проект продюсера за последние десять лет. Вероятно, он один приносил Ксавье больше денег, чем все остальные вместе взятые. По словам психотерапевта, коктейль из лекарств поистине смертельный. Не станет же Ксавье своими руками губить курицу, несущую для него золотые яйца? Тем более Клэр дала вполне четкое указание – никаких переутомлений. Так что я склоняюсь к мысли, что лекарства Анжело доставал сам через какие-то свои источники. Может быть, в последнее время у него упала работоспособность, и он не хотел разочаровывать любимого продюсера.
– Да, но вряд ли он сам колол себе пропофол, – заметил Басель, – если, как ты говоришь, препарат погружает организм в медикаментозный сон буквально через тридцать секунд после введения тут нужен как минимум кто-то, кто сделает инъекцию. Должен быть кто-то еще. Друг? Медсестра?
– Девушка? – Франсуа вспомнил фотографию в рамке. – О таких вещах не принято распространяться направо-налево. Если Анжело не хотел огласки, он, очевидно, постарался бы сделать все по-тихому. Если у него были близкие отношения с этой Сандрин Бонне, он вполне мог попросить ее сделать инъекцию. – Он помолчал, соображая. – Тебе не показалось, что даже о своем продюсере Анжело говорил с большей теплотой и отдачей?
Басель задумчиво почесал нос костяшками согнутых пальцев и посмотрел в окно.
