На следующий день Анжело пригласил Наоми на концерт. Она впервые была на мероприятии такого масштаба и уровня. Ее провели в зрительный зал, и Наоми вмиг захватил общий драйв происходящего. Вокруг оглушительно орали девицы всех мастей, норовя избавиться от одежды и зашвырнуть ее на сцену, а Наоми, разучившись дышать, смотрела на человека перед собой. Она видела его, но не узнавала. Это был он, но его здесь не было. Бертолини, певший для огромной толпы в зрительном зале, и Анжело, игравший для нее на гитаре прошлым вечером, не имели друг с другом ничего общего. Здесь, на сцене, Анжело был сильным несомненным лидером. Он, казалось, стал выше ростом и шире в плечах. Многотысячная толпа ревела от восторга, стоило ему лишь подойти к микрофону. Он творил с публикой все, что ему вздумается, выбивая из толпы движениями и голосом рев и вой. Когда он удалился на небольшой перерыв, Наоми кинулась за кулисы разыскать его, потрогать и убедиться, что это все же он. Там, в коридоре, она почти сразу налетела на него, с размаху стукнувшись о его твердую грудную клетку и поцарапавшись о многочисленные подвески. На нем был концертный костюм, какая-то жуткая помесь кожи, шелка, кружева и заклепок, его глаза были густо подведены, из золотисто-карих превратившись почти в черные. Люди вокруг него расступались, образуя почтительный круг, словно он был королем или прокаженным. Наоми задохнулась, не зная, что сказать. Она была здесь чужой. Но Анжело молча взял ее за руку и втолкнул в свою гримерку под пошлые смешки своих музыкантов. Там, за закрытой дверью, он прижал ее спиной к стене и поцеловал. Осторожно и так нежно, словно она могла в любой момент разлететься на атомы. При том, что тело Анжело гудело от напряжения, как трансформаторная будка, и Наоми слышала, как бешено стучит совсем близко его сердце. Она сама обхватила его плечи и притянула к себе. Вцепилась в него ногтями. Кусала его плечи. Мстила жизни за несправедливость и судорожно загребала счастье, не боясь обжечься. Она знала – счастье не для таких, как она, и все в любую секунду может кончиться. Но каждой секундой, отпущенной ей, она была намерена насладиться по полной. Всего в нескольких метрах от них гудела многотысячная толпа. Их бил адреналин, они хрипло дышали, поднимаясь все выше с каждым новым движением, прикосновением, поцелуем и… внезапно все кончилось. Анжело замер, задеревенел всем телом, а потом и вовсе отступил, оставляя ее разгоряченную, на все готовую и ничего не понимающую. Он сказал только одно слово:
– Извини…
В дверь гримерки деликатно постучали – Анжело пора было возвращаться на сцену. Уже через пять минут Наоми снова стояла в толпе фанатов, чувствуя себя оглушенной, раздавленной и полностью уверенной, что они больше никогда не встретятся. Она точно знала – все дело в ней. В уродстве, которое оттолкнуло его. Из ее глаз хлынули слезы. Она стояла в огромной, гудящей толпе и рыдала в голос, уверенная, что больше никогда его не увидит. Ее никто не слышал. Всем было не до нее.
Однако, вопреки всему, ее Ангел никуда не делся. И с той поры для Наоми началась новая жизнь. Вот только ее трудно была назвать счастливой. Она приняла все не раздумывая, за возможность быть рядом с любимым человеком. Смотреть на него. Дышать с ним одним воздухом. Слушать, как он играет на гитаре. И хранить его тайну.
Они не говорили о настоящем, не строили планов на будущее. Они оба понимали – будущего нет. Они жили здесь и сейчас, зная, что и это немногое у них могут отнять в любую минуту. Анжело, Наоми и музыка. Хотя правильнее было бы сказать: музыка, Анжело и лишь потом Наоми. Даже находясь с ней рядом, Анжело все время что-то барабанил на коленке, мурлыкал под нос, напевал негромко. Наоми хмурилась и ревновала, но Анжело ловил ее взгляд и солнечно улыбался, одними губами шепча в два слога: «Нао-ми-и-и». И показывал ей розовый язык.
Наоми смеялась, пряча стоящие в глазах слезы. Счастье так зыбко. У них не было ничего, даже крыши над головой. В своей маленькой квартирке Анжело практически не появлялся, он был либо в студии, либо на гастролях. Наоми следовала за ним с легкой удобной сумкой через плечо. Эта сумка всегда была наготове и висела на вешалке в его прихожей. В ней хранился необходимый набор: запасной комплект белья, джинсы, пара футболок, зарядка для мобильника, немного кэша, а в последние полгода ампулы и шприц. Все для того, чтобы сорваться и приехать без промедления. По первому зову. Потому что, кроме Наоми, ему не на кого было надеяться. Она же всегда была рядом.
