Эта комната… такая странная. Девушка затравленно огляделась. Почему здесь, в современном особняке, хранится музейная мебель?.. Откуда этот застаревший запах благовоний?.. Что если – Кармен похолодела от этой мысли – что если маг устраивал здесь какие-то темные ритуалы?.. И если это так, то почему именно сюда он поместил своих пленниц?..Что он хочет с ними сделать?..
Робкий свет маленькой лампы и оранжевые отблески камина не спасали от наплыва тьмы. Тени становились гуще и плотнее, и Кармен казалось, что со всех сторон за ней наблюдают чьи-то невидимые глаза. Ее то и дело прошибал холодный пот.
Ночь тянулась мучительно медленно. Девушка была уверена, что в этой комнате ей ни за что не уснуть. Однако постепенно усталость победила, и незаметно для себя Кармен погрузилась в тревожную дрему. Сон ее был наполнен гулом каминного пламени и чьим-то тихим шепотом, от которого по коже бегали мурашки. Вдруг шепот прозвучал совсем близко – казалось, у самого уха Кармен. Девушка вздрогнула – и проснулась. Все так же потрескивали дрова в камине. Но был еще какой-то звук. Звук, заставивший Кармен похолодеть. Девушка вскочила на ноги, не замечая боли в затекших мышцах. Звук раздавался поблизости – и в то же время как-то приглушенно, точно из-за стены. Он был похож то на поскрипывание суставов какого-то огромного животного, то на сдавленный протяжный рык или стон.
Сердце Кармен билось, как бешеное. Она лихорадочно озиралась в надежде обнаружить в комнате хотя бы что-то, что могло послужить ей защитой от неведомой опасности. Но страшные звуки внезапно оборвались. Только кровь стучала в висках. Кармен еще долго стояла, замирая от страха, и напряженно прислушивалась. Но тишину мрачной комнаты больше ничто не нарушало. Все еще дрожа с головы до ног, девушка вернулась на свое место.
Напрасно она пыталась успокоиться. Напрасно убеждала себя в том, что их вряд ли притащили сюда, чтобы скормить неведомому монстру. Напрасно повторяла, что раз они в доме темного мага, то нужно привыкать к подобным штукам и не реагировать на них, если прямой угрозы нет. Глухой полночный час, странная комната и жутковатый запах благовоний… Никакого спокойствия не было и в помине. Порой Кармен казалось, что если эта ночь продлится еще хоть минуту, она сойдет с ума. И лишь когда ранний сероватый свет неохотно просочился в крошечное окошко, девушка уснула, уронив голову на руки.
Ее разбудил резкий скрежет ключа в замке. Кармен подпрыгнула, как от выстрела. В комнате было уже совсем светло, по полу рассыпались солнечные блики. Лили тоже проснулась: она села и, обхватив плечи руками, испуганно уставилась на арку. По ступеням прогрохотали шаги и, отдернув занавеси, в комнату вошел один из вчерашних темно-синих: кажется, тот самый, который привел их сюда. Поприветствовав девушек своей глумливой усмешкой, он поставил на пол большой кувшин и чашу для умывания. Потом он ушел, грубо потрепав по щеке Лили, которая не успела вовремя увернуться.
Через полчаса вновь заскрежетала дверь, и девушки увидели нового посетителя. К ним в комнату вошла невысокая сухощавая женщина средних лет в тусклом сером платье и с такими же тусклыми, серыми глазами. На ее лице, казалось, застыла вечная маска недовольства и брезгливости. Женщина принесла поднос с едой. Пленницы попытались заговорить с ней, но женщина резко их осадила и, поджав узкие губы, удалилась.
Она явилась снова – уже с обедом. Вечером им вновь принесли немного еды и воду для умывания.
На следующий день повторилось то же самое. И на следующий… Пленницам так никто и не объяснил, для чего их держат здесь и что их ждет. Неприятная женщина вообще не раскрывала рта, а темно-синий только скалил зубы и отвешивал грубые шутки.
Три дня, проведенные взаперти, стали для девушек серьезным испытанием. Но особенно дурно заточение сказалось на характере Лили. Она постоянно жаловалась: на еду, на духоту, на то, что вода для умывания недостаточно горячая. При этом единственной слушательницей этих излияний была Кармен, которая находилась точно в таком же положении. Мало того, когда Кармен пыталась приободрить подругу или отвлечь ее от мрачных мыслей, получалось еще хуже. Лили раздражалась, грубила, а чаще – капризно надувала губы и погружалась в обиженное молчание, словно это она, Кармен, виновница всех бед. Такое поведение подруги, порой, выводило Кармен из себя, но она сдерживалась изо всех сил. Слабость Лили, казалось, делала ее сильнее: девушка понимала, что кто-то из них двоих должен держаться, иначе они доведут друг друга до нервного припадка.
Хорошо еще, думала Кармен, что Лили не знает про загадочный ключ того бедняги, которого убил Рагнор Неро. Видимо, она находилась слишком далеко и не заметила, как тот передал артефакт Кармен. Если бы Лили узнала, что эта вещь лежит в кармане ее подруги… неизвестно, какие обвинения посыпались бы на голову Кармен. И что выкинула бы Лили…
