Девушка метнулась к двери и принялась отчаянно дергать за ручку. Все напрасно. Дверь была надежно заперта.
«Спокойно, – сказала себе Кармен, пытаясь унять сердцебиение. Щеки ее пылали, и она дышала часто-часто, как после быстрого бега. – Помнишь, что тебе говорил дедушка? Пауков не надо бояться. Они ведь сами боятся тебя».
И тут вдруг в комнате что-то изменилось.
Лампочка затрещала и закачалась, как от внезапно налетевшего сквозняка.
Раздался еле слышный шорох. Кармен подняла глаза и увидела, что черный паук покинул свою сеть. Быстро перебирая лапами, он полз по стене – полз прямо к ней.
Деревянный домик, лежащий там, куда бросила его Кармен, словно ожил. Он начал перекатываться по полу, а затем… затем из него полезли отвратительные твари. Это были те самые пауки, которые напугали когда-то пятилетнюю Кармен, но сейчас они выросли и распухли так, что кукольный домик больше не мог их вмещать. Первым выбрался наружу паук-крестовик: призрачный зловещий узор на его спине был теперь виден отчетливо, до последней линии. Вслед за ним вылез коричневый горбатый паук. Последним показался отвратительный белобрюхий: он мерзко сучил ногами, пытаясь вытащить свою тушу из слишком узкого отверстия. А потом домик вдруг задрожал, затрясся… и разлетелся в щепки. Из-под обломков темной лавиной хлынула армия крошечных паучков, которые вырастали прямо на глазах.
Кармен спрятала лицо в ладони и осела на пол.
Уже через секунду она почувствовала, как что-то быстро взбирается по ее ноге.
И тогда Кармен закричала.
… Первое, что она увидела, придя в себя, – низкий серый арочный потолок. Она сразу узнала его – это был потолок их с Лили подвальной комнаты. Вдруг Кармен показалось: что-то ползает по плечу. Она вскрикнула и стала судорожно отряхивать рукав. Вскочила со своего тюфяка и принялась трясти одеяло, на котором лежала.
Никаких пауков на рукаве не было. На одеяле тоже.
В комнате сгущалась привычная темнота. Трещали дрова в камине, горела лампа. Кармен медленно, словно дряхлая старуха, опустилась на стул. И увидела Лили: забившись в угол своего дивана, она наблюдала за подругой. В ее глазах смешались страх, жалость и брезгливость. Так смотрят на заразных больных, мелькнуло в голове Кармен. Если у нее еще теплилась надежда на то, что все случившееся с ней накануне – это просто дурной сон, то взгляд Лили эту надежду развеял.
– Как я попала сюда? – спросила Кармен осипшим голосом.
Лили поежилась.
– Тебя притащил один из этих… ну, один из
Кармен молча кивнула. Оказывается, в Южной комнате она упала в обморок. Впервые в жизни…
Вдруг Лили наклонилась к ней и лихорадочно зашептала:
– Только не надо, я тебя прошу, не надо рассказывать мне, что там было. Не рассказывай, поняла?!
Кармен пожала плечами. Меньше всего ей сейчас хотелось что-то рассказывать. Тем более о том, о чем она предпочла бы забыть.
Лили вновь смерила ее пристальным взглядом:
– Ну, теперь-то ты поняла, что не надо лезть на рожон?
Кармен чувствовала себя совсем разбитой. Ее знобило. Внутри была пустота.
Она перебралась на свой тюфяк и до подбородка укрылась одеялом. Нужно было что-то ответить подруге, но что?..
– Не бойся, Лили. В Южную комнату ты не попадешь. Ты же у нас пай-девочка.
Лили поджала губы.
Кармен отвернулась к стене и тотчас же провалилась в глубокий сон.
… Пребывание в страшной паучьей комнате, высасывающий взгляд темного мага, казалось, опустошили душу Кармен. Так бывает, когда над зеленым лугом вдруг пролетит огненный вихрь: и вот, там, где совсем недавно шумело море травы, царит тишина, пропитанная горечью.
Кармен погрузилась в состояние апатии и какой-то вековой усталости. Она не то чтобы стерпелась и смирилась со своим положением. Она стала почти равнодушной к нему, потеряв силы сопротивляться. Она больше не грызла стены своей тюрьмы, а молча сидела в темном углу, не имея доступа к свету.
Света действительно больше не было в ее жизни. Больше не было ярких образов и восхитительных грез. Кармен перестала сниться Феерия. Она помнила о ее красоте и звездном свете… но увидеть их уже не могла – точно ослепла. Однако каждый раз, укладываясь спать, она по-прежнему мысленно перебирала легенды и шептала цитаты из любимых книг о Феерии – шептала почти машинально. Как молитву.
И все же если бы не потеря этого хрупкого душевного приюта, Кармен, пожалуй, была бы даже довольна своим состоянием. Потому что глубокая апатия действовала как обезболивающее – и немного притупляла страх перед Рагнором Неро. Это оказалось как нельзя кстати: Кармен стала все чаще оставаться с магом наедине.
Дело в том, что с некоторых пор Рагнор Неро начал давать некоторые поблажки Лили… по крайней мере, это выглядело именно так. Он освобождал ее от работы в библиотеке и отправлял к своей экономке. Тогда Кармен приходилось в одиночку терпеть присутствие мага и выдерживать напор его тяжелого взгляда из-под черных очков. И хотя в последнее время отношения между подругами были более чем прохладными, без Лили Кармен чувствовала себя совсем заброшенной и беспомощной.
