— Нехрен патроны тратить. Они грошей стоят! — Проводник откинувшись назад засмеялся, Призрак тоже не удержался. Поотпустило, конечно, их после всех последних приключений.
— Ну, кароч, дело в стволе, а не в маслинах. Чем они дешевле, тем везде ты их найдёшь. А ты всё — Гадючка, Гадючка… Для нашего тихого брата КПВТ таскать нету выгоды.
— Ладно, уел. Но я тя тоже удивлю. Дай время. А со Свободой ты как потом?
— Да как… Подошло время отработки к концу, стали звать в клан, обещать всякое там. Ну они могут — «Свобода даром!». Да не моё это… В армии не удержался, и тут командиров не хочу. Расстались вроде по-доброму, но что-то Лукаш затаил. Смотрел нехорошо. Потому стараюсь без надобности в их территории не лезть.
Время перевалило на четвёртый час ночи. Собачья вахта скоро. Но спать не хотелось. Призрак достал и разделил кусок подозрительной колбасы. Так-то есть это, может, и не стоило. Но поджарить на шомполе — так и вполне съедобно.
— Так с того времени ты с этой эмпешкой и ходишь?
— Да, разок уже поменял глушитель, взял прицелы к ней. Новая же была. Да и не стрелок я особо. В последние дни только.
— Да, в последние дни… — Призрак тщательно обтёр шомпол, — Я так тебе скажу, в последние эти дни я себя героем какой-то героической книжки чувствую. Или кина американского. Опыт подсказывает, что вся эта волна безумной активности не с добра. Что за нафиг? Туда — там перестрелка, оттуда — там аномаль, а потом сосыч этот. Тут — и то излом, уж никто и не помнит, что за зверь, и то недалече видели на днях или раньше. Хрень бл…, какая-то. Так не бывает в нормальной жизни.
— Зона — не нормальная жизнь. Пообвыкся ты тут, брат, хозяином что ли себя почувствовал. А она для того, чтобы каждый раз настороже быть. Что ещё выкинет… — Проводник подкинул деревяшку в огонь. Холод реально пробирал. Где-то в Припяти зарницы расчерчивали небо, слышался далёкий гром. Поднялся ветер, но не такой, как бывает перед грозой. Скорее сопровождающий. Когда ненастье проходит стороной и только мокрый ветер порывами сбивает огонь костра. Пошуровал в углях и спросил:
— А как ты со Стрелком познакомился?
— С Пашей-то? Это история тоже… Он не любил всем рассказывать. Но где нынче он. И ты — мне не все. Я ведь в Зону раньше пришёл и…
— Тсс! — Проводник привстал и мягко переместился к забору, не выглядывая в пролом. Одновременно снял с предохранителя пистолет-пулемёт. Призрак моментально проделал то же самое, оказавшись с другой стороны дыры.
Минут семь стояли
— Ушёл, — одними губами произнёс Проводник, — но рядом.
— Деда?
— Не понять, далеко. Ходит кругами в низинке, не увидать за камнями. Нацелился сюда, похоже. Может и Деда.
Дедой, Дедушкой, Сутулым сталкеры называли мутанта. Редкого и опасного. Потому что разумного. Излом — откуда только такое имя — был человеком. Но уже за гранью. Подобные ему твари раньше попадались сталкерам ближе к центру Зоны. Снорки вот точно были людьми. Когда-то. Что с ними такое случилось, отчего они превратились в потерявших разум хищных бомжей? Забыв человеческую речь и прямохождение как-то сразу и напрочь, они остались одетыми во вполне добротную одежду и обувь. У каждого на морде — все знают — маска противогаза. Чаще только часть от него, прикрывающая верх лица. Зачем? Учёные с Янтаря толкуют, мол, у них непереносимость солнечного света. А ночью чего тогда они в своих противогазах, в пасмурную, дождливую погоду, в сумерках постоянных этих осенних? Хрень какая-то, враньё, короче… Откуда они взялись? Почему так много — по всей Зоне. И отчего как-то разом пропали? Ну чего пропали, положим, понятно — отстреляли их, опять же в аномалии они попадали часто. От холода и голода передохли. Человеческий желудочный тракт не приспособлен к сырому мясу пополам с одеждой и пластиковыми застёжками. Но ведь откуда-то они однажды пришли вдруг и много. Говорили, что военный борт аварийно сел возле Припяти и все солдатики попали под какой-то колдунский выброс. И тут же обратились в это Непонятно-Что-Скачущее. Ну попадали под выброс некоторые, биотик им в помощь. И если не прятались и не принимали дорогого антидота, то становились очень мёртвыми. Реже — зомбями. Но не плотоядными психами. Снорки же живыми были, с красной горячей кровью, убивались как обычные человеки! Призрак не заметил, как с жаром начал бормотать эти свои мысли, обращаясь к напарнику.
Тот только кивал головой, прислушиваясь к собственным ощущениям, сканируя темноту за забором. Поднял голову и спросил в лоб:
— Излом тоже. Он как бы не в биоме. Появляется редко и откуда не понятно. Снорков да, повыбили, не встречал с полгода. Ты понимаешь, что они не размножаются?
Призрак понял, что сам об этом думал не раз и не два. Так и есть. Народ встречал самку кровососа. Бывает молодняк его. Кабаны и плоти, слепые и психованные собаки тоже размножаются — живут они тут. Эндемики, говоря словами Болотного Доктора, то есть вид, встречающийся только в одном месте.
