В бункере могло постоянно жить и работать четверо сотрудников научной миссии. Помещения для работы, склады, крохотные личные комнатки-каюты и общий туалет. Иногда, при выбросах и пси-штормах, в бункер набивалась охрана из неразговорчивых наёмников. Васильев был третьим, а четвёртым стал Круглов. Пришёл на днях с группой наёмников своим ходом из бункера Озерова, что на Затоне. Ещё до недавних событий, сейчас бы уже живыми не дошли. Герман, до того, как его перевели замом к Сахарову, руководил на том объекте. Бункер был такой же, типовой, только что складских помещений побольше, так что сотрудников помещалось только трое — он сам, спокойный, как танк, его зам Николай Озеров, который и стал начальником после перевода Германа, и инженер Гарин. Круглов поселился на Затоне после того, как Алексей переехал на Янтарь, а вот теперь вслед за ним оказался здесь. Он быстро спелся со старшим научным сотрудником Семёновым. Оба безбашенные, готовые бежать в Зону хоть ночью, главное — чтобы интересный объект исследований. С ними проблем не возникало. А Васильев попытался сразу поставить себя в коллективе. Стучал профессору, жаловался на всех начальству по радиосвязи, подворовывал еду, отказывался нести дежурства и стращал всех своими связами наверху. Ну не прямо, конечно, стращал. Нет, в общении он был отвратительно и рафинированно любезным. Зато показательно обижался на отсутствие должного внимания к себе, постоянно рассказывал о своих многочисленных родственниках-лауреатах всего на свете. Кандидатскую, к слову, он защитил, не выходя из аспирантуры. Считай, на следующий день после сдачи минимума.
Привыкший к спартанским условиям жизни детдомовец Алексей, всего добивавшийся через тридцать три препятствия, не то, чтобы этого мажора недолюбливал. Эти эмоции остались далеко за кормой. Но, тем не менее, он позволил себе длинную паузу, прежде чем громко ответить своим профессионально-противным профессорским тоном на стук в дверь:
— Что у вас? Заходите…
Васильев вошёл недовольный, агрессивный, но, по его собственному мнению, умело скрывавший всё это под вежливой кривоватой полуулыбкой. Вот ещё — очередному бездари-начальничку улыбаться. А приходится, кроме него руководства на базе нет. Тем не менее, МНС Степан Васильев позволил себе шпильку этому в высшей степени противному выскочке-провинциалу с этим его гипертрофированным самомнением:
— Профессор будет?
Доктор Герман имел тот же статус, что и его непосредственный начальник Сахаров — профессор. Так спросить можно было либо будучи глупцом, либо из гадости.
— Что у вас? — повторил зам, глядя сквозь посетителя. «Вот мерзкий- подумал вошедший, — правильно его окрестили — Рыбий Глаз!»
— Уважаемый коллега, мне необходимо продолжать программу исследований, сегодня запланирован выход, но проводник так и не предоставлен, несмотря на заявку более недели назад! Будьте добры…
Герман перекладывал ненужные бумажки ещё секунд пятнадцать, потом поднял свой матово-невидящий взгляд на молодого человека:
— Вас ожидают. Результаты замеров прошу представить до конца рабочего дня, напоминаю, это 19–00.
— Но я жду проводника, прошу прощения. И как…
— Вас ожидают, — Алексей отвернулся, давая понять, что приём окончен.
— Кто? — совсем потеряв запал, тупо спросил Васильев.
— Ваш сопровождающий по имени Комар.
— Мы с профессором Сахаровым договорились, вопрос исключительной важности, был вызван высококлассный специалист Призрак, уровень риска на контрольных точках беспримерный! — повышая тон, снова начал Васильев, — Вы мне предлагаете непроверенные кадры, я …
— Младший научный сотрудник, вас эвакуируют вертолётом до конца светового дня. Ваша характеристика будет отправлена завтра, — так же буднично, надтреснутым голосом перебил его Герман.
Васильев сдулся окончательно, упоминание характеристики убило желание построить деревенского выскочку. Повернулся и молча вышел. В руководстве, оставленном Сахаровым, был один короткий абзац, посвящённый Васильеву. Если сжать до двух слов, то это означало «избавиться немедленно».
— Ну чего, я, тогда к Бармену, ты, раз так, то к Пете? — Призрак, кивнул головой на выход, — Миха ещё работу работать будет часа полтора. Проводник мрачно спросил, не двигаясь с места:
— И куда ты так собрался?
— Чего, в смысле? — не понял его напарник.
На что Проводник вынул свой CZи вручил товарищу, — На кого заказ есть?
— Да я до Бара только, — улыбнулся Призрак, но Проводник не подержал, ткнул в пистолет пальцем и с уверенностью заявил:
— Индюк тоже думал…
Пришлось согласиться. Напарники разделились. Проводник отправился к полковнику Петренко, а Призрак — к доброму знакомцу Бармену, которого звали Панасом Фёдоровичем, но об этом знали только друзья и партнёры. Для остальных он был Барменом, бывшим сталкером и завидным барыгой.
