Таким же считали Шико современники: он великолепно разбирался в делах государства, у него был красивейший аристократический почерк, он знал множество языков, латынь в том числе. Он был прирожденным наездником и прекрасным фехтовальщиком, одним из лучших — «вторая шпага» во Франции! «Первой шпагой» был головорез Граф де Бюсси (последний французский рыцарь). В фехтовании, по отзывам Шико, «имеют значение три вещи — прежде всего, голова, затем руки и ноги. Первая помогает защищаться, вторая и третья дают возможность победить, но, владея и головой, и рукой, и ногами, побеждаешь всегда».
У Шико была смышленая голова, длинные руки и крепкие ноги.
Кроме всего этого, Шико, по рассказам современников, был великим актером!
Мало того, что он обладал всеми качествами, которыми должен обладать человек, служивший при дворе: лицемерие, наигранные улыбки, гримасы, лукавая ирония, сарказм и притворство. Его талант был всепроникающим, почти магическим!
Он прекрасно умел подражать чужим голосам. Он находил общий язык с любым человеком. Даже с самым злейшим врагом короля! Он мог войти в доверие к любому: как к пьянице или монаху, так и к принцу крови. Как бесплотный дух он мог принимать любой облик. Он знал все, что происходит в королевстве и за его пределами, и мог предугадать недалекое будущее. Он просчитывал все события на несколько ходов вперед.
Фактически Шико был королем Франции. В Шико, по мнению современников, была воплощена мудрость королевства. Но черты смерти все время проглядывают через этот великолепный облик: говорят, что Шико был прекрасным философом, потому что... умел ничего не принимать близко к сердцу.
«Мертвый» умеет находиться где-то сверху — «над жизнью». В духовной позиции шута Шико стал недосягаем для повседневной суеты: она забавляла его, как забавляет все избранные натуры. «В этом мире одни дураки скучают и ищут развлечений на том свете», — это его собственные слова. Обратите внимание: «дураки», а не шуты. Шут — умерший заживо — это совсем другое.
Он лишь посмеивался над человеческой неблагодарностью и, по своему обыкновению, почесывал себе нос и подбородок.
Разумеется, очень многие его не любили. Шико в глаза называли: «назойливой мухой», «хитрой лисой», «ядовитой змеей», но чаще всего к нему обращались просто: «господин дурак»! На что он никогда не реагировал и отвечал с улыбкой: «Это моя должность!» Хотя в вопросах чести шут был весьма щепетилен и никогда не оставался в долгу: «Шико обнюхивает и лижет камни, на которые пролилась его кровь, как лиса, до тех пор, пока не размозжит об эти камни головы тех, кто ее пролил».
Это, конечно, метафора, но даже в ней чувствуется опасение произносящего ее: у надевшего маску глупости — маску мертвеца — появляются свойства оборотня!
Даже в его легендарном великодушии современники видели смерть. Шут часто швырял в толпу пригоршни золота, как известно, деньги не нужны только мертвым... И, разумеется, ему покровительствовала ночь. Мечтатель — он в своих ночных прогулках почти всегда выбирал прибрежную дорогу. В те времена Сена еще не была зажата между каменными стенами, ее волны лобзали широкие берега, и жители города не раз могли видеть на этих берегах высокий, вырисовывающийся в лунном сиянии силуэт Шико.
Возникает переворачивание смысла — глупцом в этой ситуации оказывается король. Это его душа при жизни умирает, а шут, никогда не снимающий напяленную маску смерти, остается жить.
Средневековые корабли сумасшедших того же происхождения.
«Дураков» сажали на корабль и с почетом отправляли в смертельное плавание: их возвращали той переменчивой стихии, которая «породила» и их, и всю жизнь на земле, стараясь уберечь от смерти (например, от чумы) самих себя — жителей средневекового города.
Но этот ритуальный акт... оказывался глупостью.
Дело в том, что люди, на которых вместо шутовского колпака одели ярлык «глупцов» или «безумцев», начинали в душе «нормального» человека играть роль спасателей или, говоря привычнее, спасителей.
Скорее всего, именно с этим и связан обострившийся в последние десятилетия интерес обывателя к феномену безумия. Похоже, с каких-то древних времен в нас жива тайная мысль: если нормальное, рациональное мышление завело нас в абсолютный тупик, может быть, глупцы и безумцы или их видения способны нас спасти.
Мы приближаемся к тайне «священного безумия», поневоле оказываясь на «другой стороне медали глупости». Вдруг выясняется, что прижизненная смерть дурака дает ему взыскуемую и не находимую обычным человеком свободу.
Каким же образом происходит это загадочное превращение?
Шут был главным лицом праздника Сатурналий. А право на глупость, в смысле необремененности заботами и обязанностями повседневной жизни, является для нас чуть ли не основным содержанием феномена, который мы называем «праздником».
