— Алло, Егор Николаевич, — Певцов, как и договаривались, позвонил через час. — Увы, улетел в отпуск друг мой, — и немного помолчав, добавил: — И вместо благодарности примите мой добрый совет. Не нужно больше искать себе неприятностей. Я без лишних слов скажу, вы большой молодец, такое дело вытянули, что не каждый сдюжит. А теперь отдохните, оставьте остальное бумагомаракам, пусть люди тоже поработают, подтешут всё как нужно, — тихо проговорил Певцов. — Я своё место ни по званию, ни по годам занимать ещё не могу, но, однако ж, я здесь, а это о многом говорит. Так вот, послушайтесь моего совета, отступитесь, — на этих словах подполковник повесил трубку.
Егор тяжело вздохнул, сейчас у него было только одно желание: напиться, а утром продумать новый план. И хотелось, чтобы рядом был кто-то понимающий, тот с кем пройдены эти проклятые дороги в Карельске. Да и нужно уже было как-то дать о себе знать.
— Алё, патанатомия. Слушаю.
— Дениса позовите, пожалуйста.
После того как Малинин сел в машину к Никоновой и доехал с ней до города, а после просто послал её куда подальше, он не звонил Медикаменту по той простой причине, что просто не мог даже слышать его. Из-за безрассудства Дениса, Малинину пришлось бы дорого расплачиваться, хотя он был уверен, что Никонова просто блефует. Она прекрасно понимала, чем руководствовался Медикамент и вряд ли бы стала пользоваться своими доказательствами.
— Какого? — послышался ответ после некоторой паузы.
— Заведующего вашего, — нетерпеливо брякнул Егор.
— Так он полтора месяца как не работает.
— Власов, ты? Это Егор Малинин, — узнал голос Егор. — А где он?
— Егор, его арестовали. Он в СИЗО.
Малинину показалось, что серый мир, плескавшийся в облаке хмельного утра, треснул и вместе с болью в затылке выкатился наружу.
— Как арестовали?
— Тебе процедуру рассказать или что? Вообще удивительно, что ты не знал. Или ты его пользовал только чисто по работе, и он тебе другом не был?
— Спасибо, — невпопад отозвался Егор и повесил трубку.
Следующим номером Егор сразу же набрал телефон Елены Никоновой.
— Как так? — вместо приветствия спросил он.
— И не говори… — отозвалась Никонова. — А ты о чём?
— О Денисе. Как ты могла?
— Егор, уговор дороже денег. Ты отказался ехать со мной в отпуск, я сделала то, что обещала.
Сейчас можно было начать бить во все двери, потратить ещё полтора или два месяца, а может, два года, и ладно, если бы это была только жизнь Егора, но сейчас проходила жизнь Дениса, которого он втянул в расследование. Хотя Медикамент всё равно бы коснулся этого дела, но не так глубоко.
— Егор, если это всё…
— Уговор в силе? — глухо спросил Малинин.
— Да. Но Денис выйдет на волю, когда мы уже до места долетим, а то ты продемонстрировал себя как неблагонадёжный партнёр. Да, и вылет тогда, — Елена помолчала, — завтра. А то скоро Новый год, и так толчея будет.
— Я согласен. Что нужно делать?
— Я пришлю месседж. Вечером тебе нужно быть в Пулково, на твоё имя будет заказан билет.
Егор повесил трубку, огляделся по сторонам и поплёлся в сторону съёмной комнаты, где временно проживал, не желая сталкиваться ни с бывшей женой, ни вообще с кем-либо из знакомых.
По парковке, забитой толстыми лоснящимися телами автомобилей, звонко стуча каблуками, шла дорого одетая женщина. Она не блуждала в поисках своей машины, не торопилась на предновогодние распродажи, она чётко знала, куда идёт и углублялась всё дальше в лабиринты подземного паркинга, в ту часть, где стоял транспорт сотрудников и уборочная техника.
Подойдя к жигулёнку с тонированными стёклами, женщина оглянулась, стянула с головы яркий шёлковый платок, сняла очки в чёрной роговой оправе и, схватившись за ручку двери, сразу же отдёрнула руку в чёрной кожаной перчатке, стряхнула пыль с пальцев и стала ждать. Через секунду дверца заднего сиденья отворилась, и дама, подобрав полы длинного, тёмного пальто протиснулась внутрь тесного салона.
— Неужели нельзя какой-то другой транспорт сюда загнать? — проворчала она, видя, что всё-таки задела рукавом измазанный бок машины.
— Хель, ты этим местом не так часто пользуешься, чтобы привередничать, — сказал Марычев с водительского кресла. — И потом, это моя первая машина и сейчас она мне служит убежищем. Мне её, кстати, знаешь кто переделывал для безопасных переговоров?
— Не знаю и знать не хочу. И не называй меня Хель, — дёрнула плечами Никонова.
— А мне нравится, — протянул Марычев, взял с сиденья бутылку с тягучим жёлтым ликёром и с хрустом свернул пробку. — Будешь?
— Нет, я тороплюсь.
— А я буду, — Марычев довольно улыбнулся, подцепил крышку на небольшой бархатной коробочке, стоявшей там же, и вытянул из отделанного блестящим атласом нутра сверкающий хрустальными гранями бокал.
— Ну что, Хель, как наше горюшко? Согласилось лететь или пожертвовало другом? — сделав глоток обжигающего сладостью и крепостью шартреза, Марычев зажмурился. — Вещь! Зря отказываешься.
