Иван смотрел по сторонам, долго мял аккуратный цилиндр, превращая ровные, прямые линии сигареты в мятую кривую, ещё несколько секунд и куски табака полетели в урну. Марычев не курил, но комканье сигарет было своеобразным ритуалом. Именно так он поступал с жизнью тех, кто представлял опасность. Опасность для его власти.
Телефонный звонок вывел его из равновесия этого вечера, он отряхнул руки, улыбнулся входящему внутрь курильщику, вышел наружу и ответил.
— Она сбежала при переезде, — глухо сказал голос.
— Отлично. Боря её обработал, так что сигнал не упустите, а так всё идёт как задумано. Звоните на зону, приставам и местным полицейским, передавайте её. Ну а сами тихонько ловите беглянку и на место. Я скоро уже буду, — Марычев повесил трубку и пробормотал: — Не зря у тебя на кровати красный флажок висел. Теперь всё логично.
Уютная гостиная дышала ароматами кофе, коньяка, отдавала пылью книг, что стояли в шкафах, сквозь приоткрытое окно сюда залетал терпкий северный ветер, а из стоящего в углу проигрывателя доносилась ненавязчивая лёгкая мелодия.
— Вам удалось меня удивить, Юля, — сказала Алла Николаевна, которую не так давно доставили по приказу Марычева.
— У меня не было такой задачи, — сухо сказала Юля.
— Я наблюдала за вами издалека, вы всегда казались именно той миловидной блондинкой, во всех смыслах, которую и пытались сыграть.
— Алла Николаевна, я и есть миловидная блондинка, — вздохнула Юля. — Давайте немного помолчим. Я так полагаю, вы здесь для определённой цели, поэтому предлагаю дождаться Марычева.
Словно по волшебству в следующую секунду дверь раскрылась, на пороге появился Иван со своей неизменной широкой улыбкой на устах и с коробкой пирожных в руках.
— Дамы, я принёс десерт.
— Мы же здесь не за этим собрались? — сказал Юля.
— Юлечка, в жизни всегда должно быть место для чаепития и наслаждения кулинарными изысками. А иначе всё превращается в суету сует.
— Я не ем сладкое, — отрезала Юля. — И у меня очень много дел. Ценность информации в её свежести. Вы же не будете есть чёрствый и плесневелый хлеб.
— Ох, как вы правы. Ну тогда к делу, — Марычев присел в кресло и посмотрел на Аллу. — Как я и говорил, я вас вытащил для того, чтобы вы провели пластическую операцию и изменили внешность Юле. Сейчас вы должны сказать, какое оборудование необходимо и что вообще для всего этого нужно, а я организую всё в лучшем виде.
— А зачем вам это всё? — спросила Алла.
— Милая Алла Николаевна, я не люблю хамить, но сейчас это не вашего ума дела. Я просто прошу вас выполнить мою просьбу, а через полгода я отпущу вас на все четыре стороны с погашенной судимостью и новой личностью. А заключённую номер двести семьдесят пять, похожую на вас, что совершила дерзкий побег из-под конвоя в Саранске, пусть ищут приставы. Россия такая большая.
— Я не верю вам. Я сейчас проведу операцию, потом вы меня засунете в какую-нибудь дыру, где я сгорю на тяжёлых работах за эти полгода, как свечка.
— Ну мы же цивилизованные люди, — Марычев открыл свою сумку, стоявшую возле его ног, и достал оттуда папку. — Смотрите, вот ваш новый паспорт, СНИЛС и остальные документы. Вы вернётесь не на прежнюю зону, а в колонию-поселение, где тепло, а оттуда уже выйдете другим человеком. Поверьте, я подготовился.
— Хорошо. А вы не боитесь, что я вдруг возьму и всё разболтаю или случится такая ситуация, что мне придётся всё рассказать?
— Алла Николаевна, мы же с вами умные люди. Естественно, я подстраховался, но как именно вам знать незачем.
— Но знаете, я считаю, что за мою услугу это будет маленький гонорар, — сказала женщина. — Вы же наверняка не просто так готовите все эти декорации, скорее всего, у вас есть какая-то информация по посоху, гиперкубу или даже больше. Так вот, я хочу участвовать.
— Алла Николаевна, вам я предлагаю свободу. Ну ещё могу предложить денежное вознаграждение.
— Послушайте, к чему этот цирк? Что вы мне можете предложить? Деньги? Я и так достаточно богата. Свободу? Простите, но я вам не верю. Да и как вы меня заставите? Причинить мне увечья вы не можете, иначе я не смогу оперировать. Близких людей у меня нет. Марго умерла в СИЗО, но вы должны это знать. Да даже если бы и были, вы разговариваете с той, кого считали ведьмой, убейте хоть всех. Мне всё равно. Ну что, генерал, ваш ход, но лучше соглашайтесь, у вас всё равно выбора нет. Иначе зачем бы вы так сложно тащили меня сюда. И если не поторопитесь, я выступлю ещё с какими-нибудь условиями. Теперь я про вас много знаю, — всё больше расходилась Алла Николаевна.
Марычев даже не поменялся в лице, он словно задумался. Продолжая улыбаться, мужчина пробежался пальцами по экрану телефона, выключая камеры в помещении, встал с кресла, подошёл к столику, где стояли хрустальные графины с коньяком, виски, ромом и спросил:
— Дамы, кому налить?
— Мне ничего не нужно, — тихо сказала Юля.
— Мне коньяк, — несколько победных ноток окрасили голос Аллы.
Марычев плеснул себе виски, бокал Аллы наполнил коньяком и в этот момент вспомнил ту самую сигарету, которую он с таким наслаждением выбросил в урну.
