— Тао не малахольный! — тут же бросился на защиту Андрэ. — Он просто воспринимает мир несколько иначе… издержки дара. Да и потом, где бы я сейчас был, если бы не Тао?
Ну ладно, Тао можно верить. До того момента, когда кончаются связные предложения и начинается невнятный пророческий бред.
— И что же он?
— Велел высаживаться в Вальдесе, а в Иосхельм и близко не соваться.
— Тебя наверняка ждали в Иосхельме, — пожал плечами я. Закусив губу, Андрэ резко сорвался с места и отошел к окну.
— О да, и я даже знаю, кто! Когда я еще был в Элькоре — получил истеричное письмо от эрола Орбана, где тот винил во всём «коварные происки Скаэльды». Тао потом из письма сделал кораблик — лишь на то оно, по сути, и годилось. А мне велел отыскать в Вальдесе розу на крови грифона в окружии розовой стали.
— Чего? — невольно фыркаю. — Что это за бредятина?
— Ты что, герба Скаэльды никогда не видел? — Дара закатила глаза. — Так там, чтоб ты знал, роза и грифон. Это кеннинги, обозначающие скаэльдских герцогов, — Кровавая роза и Черный грифон.
— Роза «кровь грифона», — пропел Рик. — Результат отличной селекции!
— Результат отличной селекции, — мрачно повторила его сестра. — И сколько ты нас искал?
Андре рассеянно пригладил волосы и продолжил:
— Две недели вслепую шатался по городу, пытаясь нащупать магическую нить нашей кровной связи. Если бы еще я понимал до конца, как это сделать и что такое Тао сморозил насчет стали! Только ободрав руку о цветочный орнамент на ограде вашего дома, я понял. И тогда же нить связи натянулась. Я вдруг осознал с уверенностью, что ты там, внутри. И… всё. А потом… ну, сама понимаешь, моя внешность располагает к проклятию от кровника, а не к приветствию.
— А что не так с твоей внешностью? — поинтересовалась Дара.
— Я почти копия великого Рамира. А при желании и от «почти» ничего не останется.
Кое-как избавившись от рысьей баррикады, Рес подошла к Андрэ и потянула его за плечо, побуждая повернуться к ней. И он послушно обернулся.
— Сам ведь понимаешь, что тебя провоцировали на конфликт со Скаэльдой?
— Ну, я всё же не дурак. У Скаэльды было несколько лет, чтобы меня прикончить, я там учился!
Рес кивнула, соглашаясь. Я вдруг отчетливо понял, что эти двое станут как минимум хорошими друзьями. И меня сама мысль об этом почему-то совсем не обрадовала.
— Эвклид весьма изощрен в убийстве. Садизм, изобретательность и собственный стиль… он во многих отношениях ничем не лучше какого-нибудь маньяка.
— Думаешь, за этим стоит Эвклид?
— Я не думаю — знаю. Его почерк узнаваем — стравить кровных врагов, чтобы один убил другого, а самому тем временем сидеть в белом балахоне умному-красивому. Он… как бы сказать… видит в этом иронию. Считает себя большим ее ценителем. Когда он мстил нашему прадеду за ментальную ловушку в Резиденции — обездвижил его и заставил так же сгореть несколько раз подряд. А уж потом, когда Бёльверк уже не отличал иллюзию от реальности, поджег по-настоящему.
Даже меня пробрало, стоило представить такую смерть. Изощренность в убийстве — не по моей части; есть в этом что-то постановочное, несерьезное и чересчур жестокое. Не одобряю, короче. Но Эвклид! Да чтоб меня молотом Тора! Этот пресветлый праведник с благообразной рожей!
— Какой-то иерофант совсем не пресветлый получается, — озвучиваю наболевшую мысль.
— Он таким никогда и не был. — Вернувшись в человеческое обличие, Ника сгорбилась в недрах освободившегося кресла, обняла коленки и устало прикрыла глаза. Спутанные волосы наполовину скрывали лицо, осунувшееся то ли от излишнего волнения, то ли от усталости. — У меня от него мороз по коже. От него и от его якобы светлых храмов. Даже порог их переступить не могу.
Рик одарил озадаченным взглядом ее белобрысую макушку, будто взвешивая сказанные слова и пытаясь найти в них что-то важное. Потом кивнул собственным мыслям и снова принял отрешенно-угрюмый вид.
— Но зачем Эвклиду убивать тебя? — задал я вопрос, вызывающий бурю непонимания. — Ты же сидел себе в приграничье, не отсвечивал. Подумаешь, целителишка с комплексом всеобщего благодетеля.
На миг он, казалось, растерялся.
— Я… Знаешь, я и вправду сидел да не отсвечивал. До недавнего времени. А потом по дурости ляпнул лишнее.
— За такое «лишнее» статья предусмотрена, — любезно сообщил Рик. — Запрет Огня и Воды с формулировкой «попрание величия Магической империи, да воссияет в бесконечности столетий ее нерушимая сила».
— Меня нечего лишать. Разве только жизни… Но за что? Разговор ведь начал сам граф, не я.
— Да ни за что. Эвклид просто вспомнил, что ты существуешь, и решил поразвлечься.
Честно говоря, не до конца понимаю, о чём речь.
— О чём вы говорите? — Ника, видимо, тоже не понимала. — Что такого ты сделал, Андрэ?
— Да, — присоединился я, — как именно ты умудрился попрать честь Магической Империи и чего-то там…
— Да воссияет в бесконечности столетий ее нерушимая сила! — продекламировал Рик на одном дыхании, после чего сделал глубокий вдох. — Проще сдохнуть, чем выговорить. И что за полоумный скальд писал наши законы?
