Не знаю, как у людишек, а у магов близнецы — весьма любопытный феномен. Меч и Щит. Ведущий и ведомый. Нападающий и защищающий. Кто есть кто в парочке очкариков — очевидно. Оба вели себя, так сказать, по канонам близнецовой связи.
— Я силовик четвертого высшего, со мной еще два воина и практически неубиваемый волчара размером с телёнка, — говорю без обиняков. — Против меня и оборотня Лес не пойдет, так что… сам понимаешь. Всё, что ты мог сделать, — спрятаться где-нибудь, или хоть скрыть ауру раньше, чем на тебя вышли. То, что выкинул ты, — самоубийство с отсрочкой в пару недель. Кроме шуток, а какого иерофанта ты всё это удумал?
— Мне негде искать убежища, — спокойным до жути голосом отозвался Кастор. — Меня вышвырнули из родового поместья, когда Высший круг насел на главу рода. И, само собой, сняли с меня всю родовую защиту. Бросили на расправу вам… а Люк по дурости увязался следом. Точно так же, как по дурости сдался твоим цепным псам, Первый меч, — он усмехнулся с ожесточением. — Против тебя мои шансы невелики, но разве ты бы на моем месте сдался просто так?
Я помотал головой. Нет, разумеется. Воин не идет умирать, будто овца на заклание. Дурость Айвери (который, в общем-то, жертвенная овца и есть) мгновенно превратилась в достойный поступок, отчего стало досадно. Это будет напрасная смерть, никакой выгоды лично мне не приносящая.
Бездна, пожри-ка ты меня со всеми моими заморочками. Сейчас возьму и ляпну большую глупость.
— Ничего не могу сделать с тем, что ты умрешь, — гляжу на Кастора исподлобья. — Для жрецов твой бездыханный труп — гарантия того, что ритуал невозможно будет повернуть вспять.
— Знаю. — Он скрестил руки на груди, отвечая мне таким же угрюмым взглядом. — Аникам нипочем не тронул бы Дом Велиар; прикончите протеже даймэ Вольдемара — и врата открывать будет некому.
— В Бездну бы Аникама с его вратами, — процедил я сквозь зубы. — Слушай. Тебе крышка хоть так, хоть эдак. Не в моих силах спасти тебя. Всё, что могу — позаботиться о твоем брате, если он коньки не отбросит следом за тобой. И я это сделаю. Обещаю.
— Что? — Айвери неверяще уставился на меня. — Какой тебе резон? Ты же темный!
— Вот именно. Я темный. Не фанатик Хаоса. А настоящий темный всегда оценит смелость и честь.
Темный, темный… Идиот я распоследний. Мало мелочи белобрысой на свою голову, так еще нужно присовокупить к коллекции побродяжек юного слюнтяя, потрясающего направо и налево высокими идеалами Света.
Ну да, мой лучший друг из светлых. Да, они хорошие ребята. Вот еще бы не пытались то и дело разбираться с моими ампутированными духовностью и моралью! Цены бы им не было!
— Благодарю тебя, — медленно, до ненормального спокойно Айвери подошел ко мне и протянул обе руки, чтобы я мог обмотать их спешно призванным ограничителем, — но обещания не принимаю. Ты сам не знаешь, на что подписался.
Не знаю, но примерно догадываюсь о последствиях близнецового эффекта для ведомого братца. Оставалось только надеяться на их ослабленную связь.
— Сделаю, что смогу.
Помедлив, цепь я убрал. И так ему теперь от меня деваться некуда.
— Нет тут ни смелости, ни чести, — проговорил Кастор чуть запоздало, — одна лишь неизбежность. Я и Люк — мы готовы умереть друг за друга. И никак иначе.
Да уж. Иначе никак.
Комментарий к Глава 4 Химера – условно человеческое существо, метис магической и демонической расы. Сей чудный термин включает в себя любого мага с видимыми следами нечистой демонической крови в жилах, т.е. с проявленным наследием. Химера от рождения может быть светлым магом, но при наличии сильного наследия перейдет в Тьму рано или поздно.
====== Глава 5 ======
Тонора — город большой и красивый… местами. Эта красота — проплешины яркой ткани на грубом рубище нищеты и преступности. Разномастные улицы, дома, люди… приграничье ничуть не похоже на светлый, идеальный до рези в глазах Рейнкракс или спокойный Иосхельм, куда нет ходу преступникам и беднякам. Здесь вовсю кипит жизнь, — не то нарочитое, распланированное по часам существование, что ведут в столице так называемые благополучные граждане. Приграничье — бренные останки Скандии, какой она была при конунгах: рунические камни, руническое же именование улиц, солнечные кресты, тяжеловесная архитектура с едва уловимым оттенком противоречивого изящества…
«Дух Скъёльдунгов», — говорят темные и отверженные.
«Пережиток прошлого», — говорят светлые и благополучные.
Приграничье — Нечистые земли; обиталище полукровок, лишенцев и нищеты. Оно будто бы вовсе и не является частью могущественной империи, предоставленное самому себе, и это отнюдь не здорово. Здешние лекари, артефакторы, заклинатели — большинство из них самоучки или, в лучшем случае, ученики магистров. Академий здесь нет, да и школы оставляют желать лучшего. Мне в свое время объяснили, что Ковену вовсе ни к чему толпа озлобленных на власть отщепенцев, обученных высшей магии по общеимперским стандартам.
