— Слабым даром владеет маг, но сильный дар сам владеет магом. Слабый дар не требует от обладателя много. Сильный — тяготит, а то и вовсе сжигает. Подумайте, если даже рядовые маги то и дело погибают от нестабильности, не дожив до трехсот?.. Ковен пичкает всех сказками об опасных и всемогущих захватчиках Империи; на деле же одаренный — обладатель не только могущества, но и ответственности. Дар — не уровень магической мощи; в дар нужно вкладывать душу. И сила воли, конечно же, необходима. Воля и душа — показатели того, достоин ли ты управлять такой огромной силой. Левитировать мебель или зачаровать камешек любой дурак может, а ты попробуй выдернуть духа из царства Хель? создать мертвяка? вторгнуться в чужой разум?
— Я бы и не прочь, — мрачно пошутил Лекс. — Укокошить весь Высший круг, а духов примотать астральными веревочками к алтарю Стихий — и пусть поклоняются Хаосу целую вечность!
— Вот поэтому у тебя нет никакого дара, помимо феноменальной наглости. Одаренный не станет без серьезного повода использовать серьезную магию. Закон баланса даже тебе должен быть известен. И в случае с одаренными этот самый закон работает… почти всегда.
— Да ну, брось. Думаешь, все эти типы с даром такие паиньки? Я б на их месте точно не упустил случая отжечь!
— Не все, но большинство. Но да, некоторых могущество нравственно разлагает. Тебе ли не знать, Лекс? — медленно проговорила Дара, втыкая карандаш в пучок тусклых, явно нуждающихся в помывке волос.
Лекс чуть поджал губы; тонкие ноздри раздулись, а мрачные черные глаза сверкнули алым.
— Я изменился.
— Да мне-то что? Изменился так изменился.
Он, судя по выражению лица, хотел выдать гневную тираду, но в итоге круто развернулся и вышел в холл. Чуть слышно скрипнула коварная первая ступенька лестницы, но после всё стихло. Вампиры пугающе бесшумны.
— Дара, ты не права, — сказала я с мягким укором. — Он и вправду изменился.
— Он изменился когда-то, — отрезала Дара. — А сейчас снова играет в непобедимого-бессмертного-всесильного, притом ничем из перечисленного не являясь! Взгляни сама: стоит появиться неразрешимой проблеме — и у него тут же съезжает крыша. Лекс — игрок, боец и при всём этом безумец, как и прочая нечисть. Его вот-вот снова занесет, а Андрэ — извечная нянька — исчез. Нашему самовлюбленному мальчику необходимо чем-нибудь тяжелым снести корону с хромающей на все извилины вампирской башки. А то вообразит, что ему это вполне по силам — с мечом наголо идти против всей Империи. Ты же знаешь, с него станется.
Я вздрогнула; было нечто пророческое в последних ее словах. Это так в духе Лекса — очертя голову бросаться на врага. С него и вправду станется.
— Я попробую с ним поговорить.
— Он не станет слушать. Точнее, слышать. — Дара нервным движением дернула к себе один из вороха свернутых в трубку чертежей. — Пойми правильно и без обид: ты еще не доросла до того, чтобы вправлять мозги великовозрастному мужлану, не ущемляя при этом его непомерного самолюбия. Да и я не гожусь. Моральная, знаешь ли, инвалидность. Из нас троих на такие чудеса способен лишь Андрэ.
Я кивнула, принимая к сведению. На правду глупо обижаться.
Рес захлопнула шкаф. Подумав, снова дернула хлипкую дверцу на себя. На внутренней стороне висело зеркало: прямоугольное, без рамы, почти четыре локтя высотой, с микроскопическими трещинками по краю и парой косых разводов на поверхности. Примечательное лишь тем, что куплено в Копенгагене за смешные бумажные деньги, эквивалентные паре серебряных монет. Или даже горстке медяков.
Зеркало из другого мира. Зеркало из Зеркала Мидгарда. Оно прекрасно помнило проделанный путь, что при надобности значительно облегчало изготовление сквозного портала, ведущего сквозь ткань миров в параллельную вселенную. Неисповедимы пути сандактов, режущих эту ткань, будто масло.
«Какое там масло, — подумала Рес с досадой. — Если бы! Всё равно что кромсать резину пилочкой для ногтей».
— Перегибаешь, — вслух отозвался Рик, по обыкновению пасущийся в ее мыслях. — Может, и не масло, но не резина же! Режется как миленькая!
Как и все телепаты, с годами он всё больше ценил звук голоса, пресытившись мыслеречью по самое дальше некуда.
— Так я и резину перепилю, не обломаюсь.
Рес вскинула голову, с подозрением разглядывая собственное отражение. Скривила уголок рта и дернула худым белым плечом, торчавшим из ворота черного мешковатого свитера.
«Кожа да кости! Надо набрать хотя бы две-три мин веса, срочно», — вяло принялась она за самоедство. Вяло — потому что ее колдовство сжирало вес куда быстрее, чем Рес поправлялась.
— Для старого пройдохи могла бы и приодеться. Не ври, что тебе не нравятся хорошенькие нарядные платья! — хмыкнул Рик, поглаживая ладонью обложку лежащей у него на коленях книги. Рес одарила себя очередным кислым взглядом и снова хлопнула дверцей.
— Почему не нравятся? Под юбками очень удобно прятать набедренные ножны, — пожала она плечами, усаживаясь на подлокотник кресла. — Май любит всё красивое и изящное… Увы, у меня нет настроения потакать придурочной вампирской эстетике.
