Алик изменился в лице, уронил руки и отошел к окну. Все-таки он, мягко говоря, не поддерживал методы работы Гения и считал – совершенно справедливо, кстати! – что тот иногда… м-м-м… увлекается. Я и сама не могла уразуметь, зачем тратить столько сил на Анькиного обидчика. Теперь понятно, чего так боялся Алик: а вдруг мы заиграемся настолько, что совершим нечто по-настоящему ужасное? Обсуждая постигшие их обиды, члены клуба проникались единением и, увы, самой настоящей жаждой мести, и заставить их свернуть с этой дорожки не представлялось возможным. Мы сегодня попробовали – и потерпели фиаско.
– Алик, ну прости… – Я слетела с дивана и, бросившись к своему красавцу, обняла его сзади. – Ничего фатального ведь не случилось. Между нами говоря, Аньке нравится Гений… Я попробую с ней поговорить, объясню, что мы слишком увлеклись игрой в мстителей. Она поймет – и, может быть, повлияет на него… А за меня можно не волноваться, ведь у меня теперь есть ты.
Алик вздохнул и резко повернулся, рывком притянув меня в объятия.
– Не говори ей. Просто ничего больше не предпринимай, ладно? – Он крепко, с непонятным отчаянием прижал меня к себе и, касаясь губами моих волос, прошептал: – Ритка, ты не понимаешь… Конечно, я с тобой. Но… вдруг что-то случится, а меня не окажется рядом…
Похоже, у близких мне людей одна мания – раздувать из мухи слона. Сначала – Анька со своими унижениями, теперь – Алик с дурацкой игрой в шпионов.
Я удивленно отшатнулась, собираясь употребить весь свой дар остроумия на тех, кому не хватает в жизни ярких эмоций. И осеклась на полуслове, встретив полный самой искренней тревоги взор синих глаз.
– Верь мне. – Алик снова обнял меня и стал успокаивающе, как ребенка, гладить по волосам. – Когда-нибудь ты все узнаешь – и о том, что привело меня в клуб, и о том, почему сейчас я так волнуюсь. Но пока… не время. Не забивай себе голову, куколка, это мои дела. Давай просто договоримся, что будем абсолютно честны друг с другом. И ты будешь мне доверять.
Хорошенькое дело! Меня будут ограждать от любой информации, а я в ответ должна полагаться на него, слепо, безоговорочно! Впрочем, именно это и называется доверием, разве не так? Что-то в потерянном, искреннем тоне Алика в корне задавило рвавшийся наружу протест. Я кивнула.
В атмосфере крохотной уютной комнатушки почему-то повеяло обреченностью, и мне захотелось плакать, просто так, без всякой причины. Только этого не хватало… Неимоверным усилием воли я пыталась сдержать слезы и придумать, на что бы отвлечься, когда вдруг совсем рядом прозвучало отчетливое «Кап». Потом снова, уже громче: кап, кап, кап… В пылу спора мы не заметили, как за окном начался дождь, и теперь первые последствия стихии проступили на потолке и устремились в пластмассовое ведро.
– Моя «любимая» погода, – улыбнулась я, с благодарностью хватаясь за спасение от повисшей тоски. – Самая подходящая для прогулок по крыше. Вечер, романтика, дождь, аромат сирени… Мне кажется, стоит проверить, насколько эффективно сработал твой план Б.
– Хитрюга, – засмеялся Алик, и напряженную безысходность как рукой сняло. – Кстати, мы еще не ужинали, а на крыше есть одно местечко, под выступом с трубой, куда не доберется дождь. Только оденься потеплее, возьми свой любимый джемпер. Вино у меня есть… Сейчас закажу какой-нибудь фастфудовой дряни, ты ведь не против?
Конечно, я была не против. Только… Я с сомнением посмотрела на комнатную «капель», становившуюся все звонче. Проследив за движением моего взгляда, Алик беспечно махнул рукой:
– Подставим еще таз. А, плевать! Как говорится, после нас – хоть потоп!
От меня не укрылась едва уловимая грусть, скользнувшая в его словах. Неужели опять эта непонятная обреченность?
– Эй, Алик… У нас точно все хорошо? – Я с надеждой взглянула ему в глаза, и они успокаивающе потеплели. – Тогда – вперед, наверх! Кстати, у меня есть пара идей, не значащихся в твоем списке разрешенных на крыше занятий. Клянусь, тебе такое даже в голову не приходило!
Анька от меня отдалилась. Наверное, таков был естественный ход вещей: я с головой нырнула в бурный роман с Аликом, и подруга предпочла тактично отойти в тень. В клуб мы теперь приезжали порознь, ведь я часто пропадала в крохотной квартирке на последнем этаже. Конечно, мы по-прежнему обменивались новостями и хихикали, но всякий раз, дежурно чмокая Аньку при встрече, я чувствовала еле заметное отчуждение.
Видимо, тесное общение с Гением не проходило для подруги даром, и она все больше проникалась его идеями о справедливом возмездии. Я же, плавясь от счастья в объятиях красивого и такого понимающего Алика, легкомысленно отмахивалась ото всех неприятностей, мелких и не очень. Ух ты, а клуб действительно помог: здесь я встретила мужчину, заставившего забыть о постигшем мою семью унижении! Ну как… почти забыть. Теперь Черная Вдова со своей жестокой дочуркой и отобранным у нас фамильным «имением» маячила где-то на задворках сознания. Кошмары мучили меня все реже, а если и случались, рядом всегда был Алик с самыми приятными утешениями.
